Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

(no subject)

У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жжёная — крапушкой, щадя, по самой кромке берёзового листа. Едва вынырнув из состояния уныния — лето ушло, ушло лето! — ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», — просторечит сентябрь. Не спрашивает — утверждает.

У Макаранц Олинки радость — внучка подарила ей первого правнука. Олинка проснулась ни свет ни заря, замесила два вида теста: дрожжевое — на хлеб, песочное — на пирог, будет ещё сладкий похиндз — блюдо из обжаренной пшеничной муки, специальное для рожениц, ну и много чего ещё будет: отварная курочка, малосольная брынза, свежая, не успевшая толком настояться аджика, молодое игристое вино, соленья, всякая мясная закуска — всенепременно перчёная, острая — чтобы отвадить сглаз. Олинка соберёт еду в узелок, наденет подобающее случаю платье — строгое, тонкой шерсти, повяжет шелковый передник и пойдёт проведать внучку. Отварная курочка и похиндз роженице, остальное — врачам-медсёстрам. Перекусят, выпьют по бокалу вина за здоровье малыша — и им хорошо, и внучке. И правнуку Керобу. В том, что его назовут именно так, Олинка не сомневается. Имена детям передаются через поколение. От деда к внуку, от бабушки к внучке. По-другому в их деревне не бывает.

На обратно пути Олинка заглядывает к Бенканц Софе. У Софы зять. У всех зятья как люди, а у неё писатель. Софа подозревает, что он чем-то хворает. Потому что ведёт себя странно, не по-мужски: то на веранде посидит, рассвет понаблюдает, то на околицу выйдет. Стоит и дышит. И молчит. А ещё он мало ест. Софа ему хлеб на дровяной печи подрумянит, чаю с чабрецом заварит, выставит на стол всё свежее, с-под коровы да с грядки, тут и масло, и сливки, и творог, и огородная зелень — листик к листику, и помидоры-огурцы, и сыр, выдержанный в сушёных травах, и мёд в сотах, и отварные яйца. Зять нальёт себе пустого чаю, съест кусочек хлеба с маслом, поблагодарит. И уйдёт чернила с бумагой изводить.
— Рази от одного куска хлеба хорошую книгу напишешь? — вздыхает Софа, убирая со стола.
— Мясом пробовала кормить? — участливо спрашивает Олинка.
— Да если бы! Он же этот, как его. Гетрианец.
— Кто?
— Мяса не ест!
— Точно чем-то болеет! — сокрушается Олинка.

Софа хлопает себя по лбу — чуть не забыла! Уходит в свою комнату, возвращается с вязаными шерстяными носочками. Носочки разноцветные, полосатые, с пушистыми помпончиками.
— Твоему Керобчику.
Олинка гладит носочки морщинистой ладонью.
— Двадцать два года, как моего Кероба забрала война. Его нет, а имя живёт.
— Имя живёт, — соглашается Софа. И продолжает без перехода: — Олинка, может у него глисты?
— От глистов жрут как не в себя!
— И то верно.

Олинка собирается уходить, когда Софа затевает деревенский хлебный суп на белом вине.
— Может от вина аппетит разыграется? — рассуждает вслух она.
— Может быть, — соглашается Олинка. Оборачивается в дверях: — Ну или придётся Зулали приглашать, сглаз снимать.
Софа замирает с луковицей в руках.
— Сглаз! Как я не сообразила!
Бедный, бедный зять, неискушённый житель города, неосмотрительно выбравшийся к тёще на осень — дописывать исторический роман. Он не догадывается, что вечером ему принудительно будут снимать сглаз. С ритуальными молитвами, заговоренным куском сырого мяса, которое нужно схоронить на перекрёстке трёх дорог, с отваром чёрной чемерицы (нанести на запястья и не смывать до первого крика петуха) и конского щавеля (выпить залпом, перекреститься и три раза повторить — сглаз-сглаз, вернись на задницу того, кто меня сглазил).

Следующий роман зятя определённо будет фантастическим. О битве чужого с хищником. Одержит верх, безусловно, рождённый в деревне хищник. По-другому в краю победивших старушек не бывает.

О наивной понаехавшей – 15 (отрывок)

Однажды, добравшись с утра на работу, понаехавшая застала дикий скандал – какой-то азиатской внешности человек прямо-таки буянил у окошка обменника – топал ногами и бешено грохотал выдвижным лоточком для передачи денег.
-Раз вы не принимаете ветхую валюту, то и выдавать должны только новую!- с сильным китайским акцентом надрывался он.- Не нужны мне ваши мятые рубли!

-Праааавильно!- прицельно пробасил в темечко дебоширу инкассатор Лёша.- Построже надо с этими бабами, а то распустились тут!
Дебошир осёкся, боязливо оглядел Лёшу с ног до головы, пожевал недовольно губами, притих.
Инкассатор Лёша выглядел вызывающе прекрасно – он прямо-таки свисал с тощего плеча понаехавшей и изящно заплетался в ногах. Антураж инкассатора Лёши объяснялся очень просто – буквально на той неделе у него случился день рождения, и он до сих пор его преданно отмечал.Collapse )

Манюня влюбилась, день последний, или здравствуй, грусть

Ссылки на две первые части:
http://greenarine.livejournal.com/27589.html
http://greenarine.livejournal.com/29574.html

Третий день любовного настроения Манюни ознаменовался грандиозным выговором с самого раннего утра. Выговаривали, естественно, мне с Манюней.

-Девочки, я вас совсем не узнаю,- кипятилась мама,- как вы могли натаскать такое количество мусора к калитке тёти Светы? Людям больше нечем заниматься, как за вами мусор разгребать? А главное – зачем вы это вообще сделали?

-Это не мы,- соврала я.
-Надо бы тебе суровой ниткой рот зашить, чтобы ты больше не лгала, Наринэ! Соседи видели, как вы чуть ли не весь мусор с окрестных свалок волокли к тётисветыному забору! Вы мне хотя бы можете объяснить причину своего неадекватного поведения?

-Это не неадывк… неадвыкват… что вы за слово сказали, тётьнадь?- Манька мяла в руках свою панаму и виновато заглядывала маме в глаза.
-Неадекватное, то есть странное поведение, а как по-другому я могу назвать то, что вы сделали?
-Это не странное поведение, это я всё придумала,- Манечка шагнула вперёд и заслонила меня плечом,- это я во всём виновата, тётьнадь, вы меня ругайте, а не Нарку.Collapse )