Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

— Кто же знал, что в карантин мы окончательно сбрендим?! — восклицает подруга.
Вчера ей приснился сон. Эротический. Она оказалась в душе с высоким красивым иностранцем (предположительно англичанином). На недвусмысленные поползновения ответила решительным «я не готова», грохнула дверью и была такова.
— Нормально? Значит я, взрослая пятидесятилетняя баба, пришла в гости к мужику, забралась в его душевую кабину, а когда он попытался перейти к решительным действиям — заявила, что не готова?! Какого чёрта я тогда вообще к нему пришла? — возмущается мне в скайп подруга.
Май, на улице теплынь — почти двадцать градусов. Подруга в шапке — не хочет, чтоб я видела отросших корней и седины. Мне не до её отросших корней — глаз отсвечивает огромным фингалом. В Москве до того очистился воздух, что проснулись первобытные комары. Одна такая гнида, просочившись сквозь противомоскитные заслоны, надругалась над моим веком. И теперь оно элегантно отливает фиолетовым, чешется и слезится.
Сидим две такие неподражаемые королевны, одна — седая динамо в шапке, вторая — жертва комариного абьюза, и спасаем красотой мир.

Collapse )

(no subject)

Небольшой отчёт о проделанной работе.
На 16 апреля нашим Фондом "Созидание" оказана помощь медицинским учреждениям на сумму 11 985 121,66 руб.

Collapse )

(no subject)

С чего начинается ваше утро?
Моё — с зарядки. Раньше, в счастливые докарантинные времена, спортивная жизнь ограничивалась для меня очередной закладкой с занятием йоги. Таких закладок за последний год накопилось штук сто. Сохранила — и вроде как позанималась.
А потом наступил карантин, заперев нас с сыном в одной квартире.
И теперь мои утра начинаются с зарядки, потому что человек, которого я 24 года назад неосмотрительно родила, решил со всей серьёзностью за меня взяться.
Естественно, не обходится без ироничных комментариев.
— Направо, мама! Направо! Ладно, давай считать, что это направо. А теперь на правое право!
— В смысле присела! Люди так обычно стоят.
— Спину держи. Забыла где спина? Обратная сторона груди! И не делай вид, что ты не помнишь, где у тебя грудь!
— Начали мы, конечно, с малого, зато потом я буду играть для тебя роль штанги.
Нытье нытьём, но за две недели научилась отжиматься. Целых полтора раза. И тридцать секунд стоять в планке. С такими темпами к концу карантина получу мастера спорта.
Collapse )
.

Дорогие друзья, Ria.ru запустили новый проект. Авторы, сидящие, как и вы, на карантине, будут рассказывать — обязательно с юмором, о своих буднях. Читайте и не унывайте. Победа будет за нами)

https://ria.ru/20200414/1569929982.html

(no subject)

У самоизоляции свои плюсы. Есть над чем подумать. О родных, друзьях, знакомых. ГБУ «Жилищник», дерущем несусветные деньги не пойми за что. Соседях сверху. Удивительные люди. Хотя бы раз в неделю отец семейства врывается в спальню сына с ором: «Вставайбля!» Далее начинается возня, видимо он стаскивает отпрыска с кровати, тот сопротивляется и хамит подростковым ломающимся голосом. Я лежу с вытаращенными глазами, унимаю сердцебиение. Придумываю разные способы, как можно его (отца) прищучить. Голыми руками такого не возьмёшь, мужик он крупный, мускулистый. Таскает на груди крест в натуральную величину. Надысь столкнулись в лифте, пёр домой полтуши свиньи. Хотелось высказать претензию, но смалодушничала. Натянула маску на солнечные очки, запотела стеклами. Все семнадцать этажей смотрел на меня, не мигая. На моё «до свидания» ответил бодрым «все там будем». Сволочь. Одна радость — можно о нём написать. Остаётся надеяться, что он меня не читает. Не хотелось бы узнавать, что в его понимании означает забанить.
Collapse )

(no subject)

Сына Енинанц Араксии забрали на войну в последний день июня. Письмо от него пришло спустя двенадцать дней. «Если и дальше будем так отступать, к концу недели окажусь дома».
Других вестей от него Араксия не дождалась. Горько плакала, перечитывая единственное письмо сына. Утерев слёзы, непременно добавляла:
— Хорошее у Ромика чувство юмора. В брата моего пошёл.
И робко улыбалась.

Ромик вернулся зимой 44 года. Угодил в плен под Керчью, бежал. Прорвался к своим, партизанил. Был тяжело ранен. Попал в госпиталь, там его еле выходили. Всё собирался написать матери, но боялся, что не доживёт до выписки. Так зачем зря обнадёживать? Вернулся домой с обезображенным лицом, без ноги. Зашёл к дяде:
— Цаган-дайи, предупреди маму, что я вернулся. Вдруг увидит меня таким, сердце не выдержит.
Жена Цагана накрошила в мацун кукурузного хлеба, заварила чай на травах. Пока Ромик завтракал, её муж, надев папаху, затянув грудь крест-накрест патронташем и втиснувшись в трофейные сапоги, снятые на Первой мировой с убитого немецкого офицера, собрался к сестре.
— Ты главное правильные слова подбери! — напутствовала зубодробительного мужа взволнованная супруга.
— Женщина, только тебя забыли спросить!

Застав на пороге хмуро-торжественного брата, Араксия мгновенно свалилась в обморок — решила, что он принёс плохую весть. Цаган смочил руки, похлопал ее по щекам. Араксия открыла глаза, пролепетала слабым голосом, почему-то на русском:
— Утром… рано…
— Какем дзер драны! — последовал исчерпывающий ответ.
История умалчивает, что было дальше, но выражение, придуманное Енинанц Цаганом, прижилось среди бердцев и употребляется до сих пор.
«Утром рано какем дзер драны» дословно переводится как «утром рано покакаю на вашем пороге», и, уверяю, никакого оскорбительного контекста не содержит. Обозначает оно лишь неожиданную весть, которую принесли вам в душевном смятении, но не успели сформулировать в единственно верные слова.

(no subject)

В Рождество принято благодарить.
У каждого свои волхвы.
Мои — это сотрудники, волонтёры и попечители Фонда "Созидание", Клуб Путешествий Михаила Кожухова, некулинарный клуб "Короли и Капуста".
И чудесные люди, которые нам помогают.

У каждого попечителя фонда своя зона ответственности и свои мероприятия.
Мои — путешествия и кулинарные вечеринки.
В прошлом 2019 году мы провели одну кулинарную вечеринку и съездили в два путешествия.
Я хотела бы отчитаться о проделанной работе.

Июньское путешествие в Армению принесло фонду 346188р.
Сумма была распределена следующим образом:
1. Данилин Даниил, 2008г, Новая Москва.
Диагноз: сахарный диабет.
Оплатили сенсоры для мониторинга сахара в крови (199750р).
2. Галкин Миша, 2014г, Нижегородская обл.
Диагноз: Двусторонняя сенсоневральная тугоухость 4 степени, состояние после кохлеарной имплантации.
Оплатили слухоречевую реабилитацию 156000р.

Сентябрьское путешествие в Армению принесло фонду 395 515р.
Сумма была распределена следующим образом:
1. Попова Полина, 2012г, Республика Коми.
Диагноз: Спинальная мышечная атрофия.
Оплатили 40000р по программе "Дорогу осилит идущий" (единовременная помощь семье с ребёнком с ограниченными возможностями).
2. Сурикова Ульяна, 2008г, Оренбург.
Диагноз: Аниридия.
Оплатили специальный электронный видеоувеличитель (259000р).
3. Елагин Матвей, 2014г, Московская обл.
Диагноз: Муковисцидоз.
Оплатили годовой курс препарата Гианеб (93 600р).

На кулинарной вечеринке было собрано 319283р.
Сумму распределили между стипендиатами программы "Пять с плюсом". Благодаря этой программе одарённые подростки из малообеспеченных, в том числе многодетных семей получают 5000 рублей ежемесячно (стипендия позволяет им приобретать дополнительную учебную литературу, оплачивать занятия с репетитором, накопить на компьютер или на поездку для поступления в ВУЗ, а порой и на самое необходимое – одежду, обувь и т.д.).
В 2020 году 654 подростка получат такую стипендию.
4-х мы оплатили благодаря участникам кулинарной вечеринки.
Наши стипендиаты:
16-летний Георгий Белов из Ульяновской области,
17-летний Рашид Муксинов из Татарстана,
17-летняя Екатерина Рыжкова из Ставропольского края,
16-летняя Алина Свиридченко из Краснодарского края.

А ещё 17-летняя Лена Чудновская из Нижегородской области, у которой муковисцидоз, получит годовой курс жизненно необходимого лекарства Гианеб.
.

Это был очень непростой год для нашего фонда. Мы остались без одного из самых преданных волонтёров — Сашеньки Смирновой.
Человеческое сердце — коллаж, составленный из фотографий любимых людей. Каждый раз, когда кто-нибудь уходит, его будто вырезают из сердца маникюрными ножницами. И эти зияющие места кровят до той поры, пока и нас не вырежут из сердец тех, кому мы необходимы.
Давайте держаться друг друга. Давайте по возможности отваживать беду. Давайте не позволять людям отчаиваться.
С Рождеством вас, друзья.
Спасибо, что вы с нами.

https://www.bf-sozidanie.ru/

(no subject)

Стоматологи не дадут соврать: удаление клыка требует особого мастерства. У клыка очень длинный и тонкий корень, который легко можно сломать. И тогда приходится выковыривать его из десны кусочками.
Так вот. За полувековую медицинскую практику папа всего два раза ломал клыки: своему отцу и своему же брату.
Но, вопреки бытующему мнению о врачах, он у нас не суеверный. Потому без страха и угрызений совести продолжал лечить близких и друзей. С особым остервенением — собственных детей.
Слава богу, делал он это стихийно. О наличии у нас зубов вспоминал, когда, как говорят в Берде, «гребешок у него подогревался». То есть в подпитии.

Стадий подогретости гребешка у папы было три.
Первую, самую лёгкую, мы назвали профилактической. Это когда, слегка подшофе, он выстраивал нас в шеренгу и бегло осматривал зубы. Доставалось всем кроме годовалой Сонечки, которая, с поразительной скоростью перемещая из одного уголка рта в другой пустышку, ползала у нас в ногах, почему-то попой вперёд.
По итогам осмотра папа выносил безапелляционный вердикт: Наринэ и Гаянэ завтра в 10 утра должны быть в поликлинике!
— Почему!? — возмущались мы.
— Кариес!
— А у Каринэ, значит, не кариес?
— У неё с зубами всё в порядке.
Каринку мы в этот вечер ненавидели с особой лютостью.
Collapse )

(no subject)

Декабрь в Берде выдался милосердным: морозец ночи сменяет робкое утреннее солнце, к полудню из-под того края неба, что свисает линялой шторой над истоком реки, выплывают стада усталых облаков. Сгрудившись у ломкого от неокрепшего льда берега, они принимаются пить — степенно и долго, словно в последний раз; утолив жажду — неторопливо уходят, медно позвякивая боталами, стирая ноющие ноги о неровное дно каменистой дороги — за Хали-кар, к распахнутому зеву Великаньей пещеры, где и исчезают — бесплотные и безмолвные, словно недосмотренные прошлогодние сны.

Из-под ржавой шелухи травы пробивается наивная молодая поросль, скудно выступают нежно-васильковым кудрявые головки клевера и трёпаные ветром колючие венчики чертополоха. На голых ветвях деревьев пестреет россыпь недоклёванных птицей ягод боярышника, тёрна, калины. Опушку леса усеяло орехами в почерневшей, тронутой плесенью кожуре — полевые мыши растащат всё дочиста к первому сильному морозу.
В горах сошли последние осенние подснежники, забылось беспробудным тягучим мороком Совиное ущелье, сумрачно и властно закурились к грядущим бурям непролазные вершины Миапора.
Берд и окрестные деревни затаили дыхание в предчувствии скорого снега.
Collapse )

(no subject)

Когда ты совсем маленький, и только-только учишься распознавать мир, красота не имеет имён и отличий: деревья одинаково никнут под дождем, цветы распускаются личиками навстречу солнцу, пахнет пряным свежескошенная трава, переливаются на сколе прохладными слезами камни.
Это уже потом, спустя время, тебе объяснят, что именно то дерево, под которым уснул и не проснулся дед Леван, называется грецким орехом. Дед Леван по старости забыл, что под ореховыми деревьями нельзя спать, они ведь поглощают очень много кислорода. Он прожил большую достойную жизнь, чередуя радость и печаль, строя каменный дом и собирая виноград, радуясь своим внукам и оплакивая своих сыновей, одного из которых забрала война, а другого — лавина в горах. Дед Леван сделал всё, чтобы поднять внуков, а когда совсем устал, присел отдохнуть под грецким орехом. Уснул — и не проснулся.
Не засыпай под дубами и буками. Под каштаном и фундуком не засыпай.

Collapse )

(no subject)

В Киеве цветёт жасмин. Небо над луковичками церквей расшили бисером облаков, вплели в кроны каштанов ленты радуги, подсветили уходящий ввысь журавлиный клин золотом солнца — горит в сердце города свеча памяти по тем, о ком скорбеть и скорбеть.

Под куполом Софийского собора, воздев в заступнической молитве руки, парит Богоматерь Оранта, выступают из тени печальные лики святых, у каждого — взгляд сквозь вечность. Стены расписаны мелкими — едва различить — записями на старославянском. «Прости меня, Господи, за то, что я грешу». И чуть ниже, крохотной, почти незаметной строкой: «И грешить буду».

В Киеве лето, высоченные мосты-горбунки пьют воду чешуйчатого Днепра, выглядывает из-под побелки мозаичным узором старинная кладка — каждый камушек дышит забытым. Прижаться лбом, помолчать.
Отходит клубника, скоро не застать будет черешни, зато поспела первая вишня — сладкокислая, ароматная. Мне её приносят в трогательном — в сложенные детские ладошки — кулёчке.
— Мытая, можно прямо сразу есть, — заботливо подсказывает девочка. И улыбается.

На нижней ступеньке лестницы, неумело опершись на костыли и поджав загипсованную ногу, стоит молодая женщина. Рядом — дочь. Чуть выше — бабушка. Три возраста одного лица.
— Наринэ, мне сложно подняться на второй этаж, подпишите, пожалуйста, книгу.
Пока подписываю, шёпотом повторяет: «Спасибо, спасибо».

Мальчик лет восьми протягивает пятигривенную купюру:
— Я вашу книгу забыл. Напишите на деньгах.
— Купюра-то мелковата! — шутит кто-то из взрослых.
— На крупную мы с мамой поедим! — не оборачиваясь, снисходительно объясняет мальчик.

— Садитесь рядом, — предлагаю высокой грузной женщине, которая, тяжело опираясь рукой на спинку скамейки, протягивает мне книгу.
— Не смогу. Ноги отекают.
— У нас, высоких, это общая беда.
— Нет-нет. У меня онкология. Всё хорошо, не пугайтесь! Но ноги отекают, и колени с трудом сгибаются. Не смогу сесть.
Желает здоровья, уходит.

Очередь пропускает беременную красавицу. Муж заботливо помогает ей сесть. Она улыбается — открыто, лучезарно. Ему, мне.
— Когда роды?
— Сегодня вечером. Вчера уже положили в клинику, а сегодня велели много ходить, вот я и отпросилась к вам. Со скрипом, но отпустили. Я книгу подписать и обратно. Можно вас обнять?

Девушка-фотограф, оба дня снимающая встречи, подходит, когда все ушли, протягивает «Манюню»:
— Подпишите, пожалуйста, самой лучшей в мире маме.
— Так и написать?
— Так и напишите.

В Киеве ночь, круглая луна, смазанная лента неоновых огней. Спят подсолнухи и маки, спят мосты и каштаны, спят чудища на доме химер. Подруга Маруся, высунув в окно машины руку, подпевает Вакарчуку: «Як поруч з тобою — життя починаеться знов! Починається знов!»
С такими читателями действительно жизнь начинается вновь.
Спасибо вам за это. Спасибо.