Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня празднует восьмое марта или как сделать женский праздник незабываемым

Каждая женщина мечтает о романтике. Ну там о принце на белом коне, об алых лепестках роз, застилающих окрестный антураж, о бесконечных комплиментах, которые сыплются, как из рога изобилия. Уж так оно природой заведено, что женщины охочие до романтики существа. Их хлебом не корми, дай только романтикой насладиться.

Каждый мужчина мечтает о том, чтобы его оставили в покое. Чтобы не требовали скакать на белом коне, наводнять квартиру лепестками роз, и сыпать комплиментами. «Ну какие тебе ещё нужны комплименты, если я весь уже твой?»- разводит руками мужчина и переключает сериал на футбол.
Вот не знаю, каким местом думала природа, когда создавала этих мужчин. Вот прямо вся в тревожных раздумьях!
А ещё знаете чивой? Каждая мама, оказывается, женщина. К этому приходишь не сразу, но приходишь. А каждый папа, оказывается, мужчина. Вот такие удивительные открытия тебя ждут на первом десятке богатой событиями твоей жизни.

Так уж получилось, что мама с папой являли собой классический образец женщины и мужчины. Мама круглые сутки мечтала о романтике, а папа… А папа, как истинный представитель сильного пола, в искусстве делать комплименты мог дать фору только сапёрной лопатке. Или любому другому брутальному инструменту, предназначение которого – колоть и рубить.
Про таких мужчин у нас говорят – он нежен, как топор. С одобрением говорят!

Мама, как истинная горожанка, более того – единственная дочь в семье, выросла в атмосфере бесконечного обожания, и комплименты считала чем-то совершенно естественным. Поэтому попытки склонить мужа к изящной словесности не бросала.
-Ты можешь на людях меня Наденькой называть?- взывала к базальтовому сердцу супруга она.- Что это за обращение такое – жена?
У папы делалось такое лицо, словно ему предложили что-то из ряда вон выходящее. Выйти из дома на каблуках, например. Или накрутить волосы на бигуди.
-Ты с ума сошла, женщина? Какая такая Наденька? Как ты себе это представляешь? Я стою среди мужиков, тут, значит, Роберт, тут Лёва, тут Миша, тут Давид – и называю тебя Наденькой?
-Почему нет? Давид же называет свою жену Асенькой?
-Вот и выходила бы замуж за Давида, ясно? А я не могу называть тебя Наденькой! Дома (здесь папа переходил на громкий шёпот) ещё куда ни шло! Но на людях?! Не бывать этому!
-Бердский ишак!
-Носовой волос!
-Бах-бабах!- и каждый, в сердцах хлопнув дверью, закрывался в своей комнате.
Вот и весь разговор.

-Тётя Роза, ну что он за человек такой,- жаловалась как-то зимним вечером мама,- ни тебе комплиментов, ни полёта фантазии. Говорю я ему – скажи мне что-нибудь хорошее. Он мне в ответ – хорошая моя. Говорю – нежное скажи. Он мне в ответ – нежная моя!
-Хахахааа!!!- покатилась Ба.- Надя, ты многое требуешь от мужчин! Поберегла бы их единственную извилину!
-Доброе слово и кошке приятно!- не унималась мама.
-Добрая моя!- перешла на ультразвук Ба.
Мама какое-то время хмурилась, но потом махнула рукой и тоже рассмеялась – ну очень сложно держать строгое лицо, когда рядом, всплёскивая руками, шумно выдыхая и срываясь в тоненький визг, корчится в приступе смеха Роза Иосифовна.
-Если это для тебя так важно,- отсмеявшись, выдохнула Ба,- то, так и быть, я Юрику дипломатично намекну. Меня-то он точно послушается!
У мамы вытянулось лицо. Уж что-что, а дипломатично намекать Ба умела, это дааа! Она дипломатично намекнёт, а потом весь город обсуждает её громоподобные дипломатичные намёки.

Угрозу свою Ба привела в действие буквально через неделю, когда мы с Каринкой пошли после школы проведать Маньку. Она немного приболела, и с понедельника пропускала уроки. По дороге заглянули на базар, очень хотелось купить каких-нибудь гостинцев нашей хворающей подруге. На пятнадцать бешеных копеек, которые мы наскребли в карманах, можно было разжиться полтора стаканами жареных семечек. Или одним большим пирожком с картошкой. Или пучком ранней петрушки, и тогда остались бы целых пять копеек сдачи.
-Если брать пучок петрушки, то на сдачу можно взять полстаканчика семечек,- деловито шмыгнула носом Каринка.
Я замялась. Ну где это видано приходить к больному с пучком зелени?
-Может, всё-таки пирожок взять?
-И полстаканчика семечек!- рубанула воздух рукой сестра.
-Дались тебе эти полстаканчика семечек! Ба потом ругаться будет, что мы снова всякую дрянь покупаем!

И мы, сдержанно переругиваясь, пошли вдоль ряда зеленщиков. Каринка говорила, что наше дело принести семечки, а Ба пусть их выкидывает, если они ей не нравятся, а я ей возражала, что лучше взять что-то толковое, а не семечки, за которые Ба будет ругаться.
Что-то толковое обнаружилось в самом конце ряда. Среди больших пучков буйнопахнущего зелёного лука стояла красная эмалированная миска. Из-за невысокого её бортика робко выглядывали голубовато-белые букетики подснежников.
-Вот,- одними губами выдохнула я.

Каринка какое-то время недоверчиво разглядывала цветы. Потом кивнула:
-Вообще-то можно. И Мане понравится. Только, чур, покупать буду я!
-Да пожалуйста, мне не жалко,- пожала я плечом.
-Щаз торговаться пойду,- шепнула уголком рта сестра, пригладила всклокоченную шапку, одернула куртку, зачем-то встряхнула портфель. Портфель не остался в долгу и издал скрежет внезапно проснувшегося от доисторического сна трактора «Коммунар».
-А чего это у тебя там?- покрылась мурашками я.
-Так, по мелочи. В актовом зале затеяли ремонт, завезли три ящика гвоздей. Вот мы с Изольдой и стырили по чуть-чуть. Там в ящиках много осталось, ты не волнуйся.
-Зачем тебе гвозди?
-Ну мало ли! И вообще, не мешай мне,- рассердилась сестра, и, подвинув меня рукой, пошла вразвалочку к прилавку.- Здрасссьти, почём букет?
-Двадцать копеек,- словоохотливо откликнулась пучеглазая и круглощёкая торговка,- подснежники совсем свежие, стоять будут долго, а пахнут как!- и, выбрав самый пышный букетик, она ткнула им в нос сестры.

Каринка чихнула и поморщилась.
-Луком пахнут!
-Ну да, но ты не волнуйся, девочка, на воздухе запах лука быстро выветрится.
Сестра порылась в карманах куртки, достала три монетки по пять копеек и положила на прилавок:
-Берём за пятнадцать копеек один букет. Больше у нас всё равно денег нет,- и, чуть подумав, добавила,- и не будет.
-Это почему же не будет?- всплеснула руками торговка.
-Ну,- вздохнула Каринка,- мы экономить не умеем. Это раз.
-Да,- пискнула я,- сегодня из последних сил пятнадцать копеек сэкономили, и это потому, что Маня болеет.
-И потом у нас семья большая. Четыре девочки, мама и папа. И все кушать хотят. А зарплата сами знаете какая,- продолжила Каринка.
-Какая?- полюбопытствовала торговка.
-Ну не очень. Маленькая она. И у папы, и у мамы. Вон, папа вообще говорит, что скоро с ума сойдёт от нас. Потому что все деньги уходят в унитаз. И больше ни-ку-да!
Торговка хрюкнула, сдёрнула с головы платок, зарылась в него лицом и задёргалась плечами.
-Плачет что ли?- встрепенулась я.
-А то!- нахмурилась сестра.

Видели бы вы выражение лица Ба, когда мы явились в гости с букетиком подснежников и пучком разнотравья наперевес! Сердобольная торговка собрала из петрушки, укропа и кинзы большой пучок и, не обращая внимания на наши отчаянные протесты, вручила нам со словами «пусть папа сегодня меньше переживает».
-Ба, забери себе зелень, а подснежники мы Маньке отнесём,- деловито инструктировала я, доставая с кухонной полки маленькую синюю вазочку.
-Не надо мне вашей зелени, у меня вон в парнике первая зелень пошла, так что отнесите лучше маме,- Ба налила в вазочку воды и вернула её мне.- Вы идите к Мане, а я вам картошечки пожарю.

Маньке цветы очень понравились. Она периодически зарывалась носом в букет, а потом, откинувшись на подушку, старательно закатывала глаза. Наша подруга уже вполне поправилась, и даже выглядела совсем здоровой. Ну, может чуточку покашливала, но это так, чисто по инерции. Так что нам с Каринкой ничего не оставалось, как сидеть напротив и активно завидовать, потому что все дети ходят в школу, а Манюня лежит в постели и в ус не дует.
Правда, Манька сказала, что завидовать особо нечему, потому что ей приходится под присмотром Ба два часа играть на скрипке, а потом ещё и все уроки делать.
-Зато ты хотя бы высыпаешься,- вздохнули мы.
-Ага, сегодня я вообще в десять проснулась. Представляете, как долго спала?
-Счастливая!
Потом Каринка вспомнила про гвозди, сбегала вниз и вычерпнула из портфеля целую горсть. Пронести добычу наверх не удалось – сестру выдал напускной елейный экстерьер. Ба мигом вычислила её преступные намерения и прямо-таки обезгвоздила преступника! А так мы бы развлекали Маню, аккуратно прибивая её по кромке пижамы к шкафу, например. Или процарапали бы на кожаной, пупырчатой спинке нотной папки какие-нибудь слова. «Миру-мир», или «Нарка-дурка». А чуть пониже – «Сами такие!»

Когда за нами заехал папа, Ба встретила его сурово.
-Поговорить надо,- обрадовала она его.- С глазу на глаз.
Ну а далее весь Манин квартал под раскаты дипломатичных намёков Ба узнал, что наш папа бесчувственный чурбан, и если это восьмое марта он не сделает для своей жены незабываемым, то тогда Ба сделает незабываемой всю его оставшуюся жизнь. И точка.

Восьмое марта – тяжёлый для мужчин праздник. Согласитесь, ходить целый день с прилизанной причёской, вести себя как джентльмен, наваривать каши и супы, и бесконечно сыпать комплиментами по плечу не каждому представителю сильного пола. А на папу с дядей Мишей в этот день вообще было жалко смотреть. Потому что когда женщин и девочек в хозяйстве какое-то немыслимое количество – аж целых семь штук, то это не праздник, а пытка какая-то.
Под внешней суровой атрибутикой наших мужчин бились рыцарские сердца. После недвусмысленных угроз Ба эти рыцарские сердца подсказали им следующий сценарий проведения праздника: с утра они забирают детей на прогулку, чтобы дамы могли расслабиться и привести себя в порядок, а потом отводят всех в ресторан.

Праздничное утро заполнило просторы нашего городка леденящими душу звуками баталии – бряцая сковородами и чайниками, сильный пол готовил для своих сонных жертв парадный завтрак. И пока дамы, ошеломленные таким галантным отношением, давились подгоревшей яичницей и чаем, мужчины подсчитывали потери – десяток ожогов, одна незначительная контузия и сотня пустяковых порезов. Всего то!

Первым делом мы завалили маму стихами собственного сочинения. Особенно её поразили Каринкины «Твои большие волосы и глаза сводят всех с ума!». А папа вручил ей невероятной красоты шёлковый платочек и пластинку её любимого Джо Дассена. Мама тут же поставила пластинку, накинула на плечи платок и ходила по дому, цепляя своё отражение в зеркалах довольным взглядом. Нам с Каринкой достались футболки, а Гаянэ – набор карандашей и раскраски. Часов в одиннадцать, оставив маму с Сонечкой дома (Сонечку она нам не доверила, и как показали дальнейшие события, очень даже правильно сделала), мы заехали за Маней и дядей Мишей.

Маня получила от нас в подарок футболку, а Ба – коробочку с духами. А ещё мы им вручили открытки со стихами. Особенный успех имели Каринкины «Ба и только Ба, такая у нас судьба!»
-Прямо крик души какой-то!- поцокал восхищённо языком дядя Миша.
Потом он преподнёс каждой из нас полосатый шарфик, а Гаянэ получила ещё один набор цветных карандащей.

-Куда мы поедем?- спросили мы, когда копейка Генриетта, счастливо бибикнув, стартовала в сторону центральной площади города.
-Куда мы поедем?- повторили наши папы, и глянули друг на друга. И по тому, с каким выражением они друг на друга посмотрели, стало ясно, что прогулку с детьми они придумали, а вот куда именно поехать – нет.

-Можно выехать к развалинам старого замка, хотите?- обернулся к нам папа.
-Хотим!
-А можно поехать к водохранилищу. Посмотрим, сколько после таяния снегов там прибыло воды, хотите?- спросил дядя Миша.
-Хотим!- хором откликнулись мы.
-А можно,- задумчиво продолжал папа, выруливая к старому каменному мосту,- поехать по дороге, ведущей в Красносельск. Её недавно заасфальтировали, так что ехать по ней - одно удовольствие. Что думаете?
-А и поехали,- обрадовался дядя Миша,- заодно и молока в горах возьмём. И сепарированной сметаны с домашним маслом.
-Уррраааа!- захлопали мы.- Поедем в горы!


Ехать в горы по новенькой, хоть и отчаянно петляющей по краю ущелий, и от этого казавшейся страшной дороге было одним удовольствием. И даже наше с Маней традиционное пение никого не раздражало, наоборот, папа с дядей Мишей охотно нам подпевали, а Гаянэ, пестуя в руках свою выходную бордовую сумочку, радостно кивала головой. Большой белый помпон на тёплой шапочке сестры так и вздрагивал в такт нашему пению. Кругом царила невообразимая красота – за покрытыми вековым лесом холмами возвышались заснеженные горы, воздух, холодный и остро пахнущий просыпающейся природой, щекотал ноздри и наполнял душу радостным предвкушением чего-то бесконечно счастливого. Нам очень повезло с погодой, светило солнце, было совершенно безветренно, пахло талым снегом и взбухшей от влаги землёй.

Горные поселения пустовали – дачный сезон был ещё впереди.
-Да, поторопились мы за сепарированной сметаной,- вздохнул дядя Миша,- животноводы ещё в низинах отсиживаются, рано в горы бурёнок пригонять.
-Через месяц всё будет,- утешил друга папа,- так что в апреле поешь и сметаны, и домашнего жёлтого масла. А пока просто будем наслаждаться хорошей дорогой.
-Пап, а долго мы будем ехать?- спросила Каринка.
-До Арменасара. Думаю, когда вернёмся, наши дамы уже будут при полном параде.
-Ага, Ба собиралась бигуди кипятить,- прогудела довольная Манюня.- Она сегодня будет просто красавица – в праздничном платье с цветочком на груди. И причёска пышная. И сапоги на каблуке.
-Даааа,- протянул дядя Миша,- в кои веки наши женщины будут довольны нами, ведь мы им устроим незабываемый праздник, да девочки?
Мы набрали в лёгкие побольше воздуха, чтобы дружно проорать «да», но тут случилось ужасное – копейка подскочила на колдобине, вильнула в сторону, съехала в кювет и заехала правыми колёсами в какую-то жижу. Жижа громко чавкнула, обернулась в большую, наполненную доверху грязью яму и засосала машину по самые оконные стёкла.
-Ааааааа,- посыпались мы друг на друга. Казалось ещё чуть-чуть, и машина просто опрокинется на бок.
-Без паники,- скомандовал папа и заглушил мотор,- только без паники. Сейчас выберемся из машины и вытащим её.

Легко сказать выберемся. Правые дверцы не открыть, до левых чуть ли не карабкаться надо. Папа открыл свою дверцу, высунулся из машины, как из люка подводной лодки и присвистнул – левое заднее колесо Генриетты беспомощно болталось в воздухе. Машина не просто угодила в глубокую яму, она буквально воткнулась в неё, как раскалённый нож в масло.
-Юрик, ты выпрыгивай, я тебе девочек передам, а потом сам выберусь,- хладнокровно, откуда-то из-под папиной попы подал голос дядя Миша.
-Ыааааа,- заплакала Гаянэ.
-Без паники,- повторил папа, с превеликой осторожностью выпрыгнул из машины и по очереди помог нам выбраться.

Снаружи всё выглядело не так страшно, как из салона автомобиля, но всё равно в передрягу мы попали ужасную – Генриетта правым боком угодила в такую непролазную грязь, что выбраться самостоятельно уже не могла. Нужен был какой-нибудь буксир.
Только как найти буксир высоко в горах, километрах в двадцати от ближайшего селения, в безлюдной местности?

-Ыаааааа, мы тут умрём?- плакала Гаянэ, прижимая к груди свою сумочку.
-Неа, не умрём,- фальшиво-бодрым голосом успокаивали её наши папы,- мы пешком дойдём до села Навур и найдём людей, которые нам помогут.
-Пап, а что Ба скажет?- дёрнула дядю Мишу за рукав Маня.- Она ведь ждёт нас вся из себя красивая, в платье с цветочком на груди!
-Да, Ба по головке не погладит,- дядя Миша по очереди поправил нам шапки, намотал крепко шарфы, взял Гаянэ на руки.- Ну что, искатели приключений, в путь?
-В путь!- пискнули мы.

Папа захлопнул дверцы машины, запер её.
-Да, устроили мы нашим девочкам восьмое марта,- вздохнул он.- Это всё моя вина!
Мы тут же кинулись дружно убеждать папу, что ничего страшного, пройдёмся пешком, зато вон красота какая, лес да горы, и воздух чистый.
-Не переживай, обязательно по дороге встретится какая-нибудь машина, так что доедем до селения мы очень быстро. А там найдём трактор, вытащим машину, и часа через два будем дома,- успокаивал своего друга дядя Миша.

Это был конечно же наш день. Ни одна машина на всём протяжении двадцатикилометрого пешего марафона не встретилась на нашем пути. Ещё бы, кто дурак в праздничный день выезжать в холодные горы? Ну кроме нас, конечно.

Сначала мы шли по дороге. Папа с дядей Мишей передавали по эстафете друг другу Гаянэ и развлекали нас историями из своего детства. Особенно долго мы смеялись над рассказом дяди Миши о том, как он нарисовал десять рублей, подложил их в кошелёк Ба, а себе забрал настоящие деньги.
-Это было до денежной реформы, так что десять рублей по нашим деньгам – это рубль. Но и на рубль можно было много чего накупить, вот я и шиковал до вечера, пока не вернулся домой и не получил по заслугам!
-Хахахаааа,- покатывались со смеху мы.
-И ничего не хахаха,- деланно возмущался дядя Миша.- Знали бы вы, как меня мать выпорола!

Потом мы решили идти не вдоль горного серпантина, а по возможности срезать углы. Срезать углы не очень получалось, земля была влажная, мы поскальзывались и въезжали в кусачие кусты сухого чертополоха.
-Прям не дети, а ходячий гербарий,- сокрушался папа, пытаясь привести нас хоть в какой-то божеский вид.

Потом мы сильно проголодались, и поели весь прошлогодний шиповник и пшат, который обнаружился на придорожных кустах. Потом мы дружно чесались от шиповника, как заправские блохастые собаки. Потом нам захотелось пить, и дядя Миша ушёл в лес – искать нам чистый снег. Ждали мы его долго, минут десять точно, и когда уже решили, что он заблудился и его съели голодные волки, он вернулся, гордо неся на отодранном куске древесной коры холмик чистейшего снега.
-Не мог придумать, как его до вас донести, в руках быстро таял,- объяснил он нам своё долгое отсутствие.

Потом я стёрла в кровь свои ноги, потом у Маньки сводило икры, потом Каринку пробил понос…
В общем, дошли мы до села Навур в восемь часов вечера. Первым делом позвонили домой, чтобы успокоить маму.
-Наденька,- сказал папа в трубку в присутствии всего мужского состава села Навур,- машина застряла в горах, мы сейчас отправим детей на попутке домой, а сами поедем вытаскивать её. И позвони Розе, мы уже не успеваем.
-Боятся,- шепнула мне на ухо Манька.

Дома мы оказались только в девять вечера. Мама долго отпаривала нас в кипятке, растирала полотенцем и вычёсывала из волос и бровей репейник и чертополох. Потом она накормила нас горячим ужином, дала каждой от греха подальше по таблетке аспирина, уложила в постель, накрыла пуховыми одеялами, и долго плакала, сидя на краюшке кровати.
-Я думала, с вами случилось что-то ужасное,- всхлипывала она.

Ну а что устроила Ба папе и дяде Мише, когда они вернулись под утро на победно выколупанной из замёрзшей к вечеру грязи Генриетте, рассказывать не имеет смысла. Потому что каждый, кто имеет уши, слышал всё, что Ба им высказала.
Всё от первого до последнего ласкового слова.



...................................................


Милые мои друзья!
Это был последний рассказ про Манюню. Вторая часть укомплектована, продолжения не будет.
Любая история имеет своё начало и конец. Нужно уметь вовремя остановиться.
Спасибо вам большое за то, что вы были с нами.
Спасибо, спасибо.



Фотография - Сона zonic_x


Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    Солнце было большим и горячим. Оно рассыпалось едва различимой крупкой по свинцовой чешуе Невы, искрилось золотом. Ловило своё отражение в куполах…

  • (no subject)

    Скачала график прогулок. Вот и настал час моего триумфа. Выйду 2 июня с петухами и вернусь затемно. Исхожу все окрестности в радиусе 2км, потуплю во…

  • (no subject)

    У самоизоляции свои плюсы. Есть над чем подумать. О родных, друзьях, знакомых. ГБУ «Жилищник», дерущем несусветные деньги не пойми за что. Соседях…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 496 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Солнце было большим и горячим. Оно рассыпалось едва различимой крупкой по свинцовой чешуе Невы, искрилось золотом. Ловило своё отражение в куполах…

  • (no subject)

    Скачала график прогулок. Вот и настал час моего триумфа. Выйду 2 июня с петухами и вернусь затемно. Исхожу все окрестности в радиусе 2км, потуплю во…

  • (no subject)

    У самоизоляции свои плюсы. Есть над чем подумать. О родных, друзьях, знакомых. ГБУ «Жилищник», дерущем несусветные деньги не пойми за что. Соседях…