Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Кировабад. Исход.

Из-за далёких каменистых холмов всегда надвигалась палящая жара. Словно кто-то невидимый шёл на восток, поднимая шершавые клубы пыли, и гнал перед собой знойный, беспощадный ветер.

Шшшш, шептал, извиваясь тысячами ядовитых колец ветер. Шшшшш.

За теми холмами простиралась сухая, испещрённая трещинами чужая земля. Там пахло зирой и куркумой, и ветер теребил над порогами связки верёвочек. Каждая верёвочка увенчана кусочком почерневшей крайней плоти, сколько мужчин в семье – столько и верёвочек.
Там, среди каменистых, петляющих дорог лежал одинокий, уставленный невысокими надгробиями холм. Ветер, бесконечный ветер придавил крылом эти покинутые надгробия, и они, подавшись макушками вперёд, навсегда замерли в коленопреклонной молитве Всевышнему.

Шшшшш, выжигал шрамы на душе ветер, шшшш.

На базаре, сразу за длинными рядами зеленщиков, торгует сладкой воздушной кукурузой пожилая азербайджанка. Из-под цветастого платка выбились крашеные хной тонкие пряди волос, на запястье переливаются золотом два широких узорчатых браслета.
-Тебе один?- глядит, улыбаясь, заслонив ладонью от солнца глаза.
-Один.
Она выбирает самый большой, туго слепленный розовым сиропом ком воздушной кукурузы – ади-буди, и протягивает тебе – на, гёзал эрмени.

Ты неловко тянешься за ади-буди, монетки выскальзывают из ладошки и катятся куда-то в сторону. Стремительно наклоняешься, подбираешь деньги и цепляешь краем глаза что-то сморщенное и даже шевелящееся, свисающее в глубокой глубине её раздвинутых дряблых ляжек.
-Аааа,- захлёбываешься от ужаса, и, отшвырнув деньги, несешься на другой конец рынка,- Татаааа, ТАТА!!!!

Тата оборачивается и распахивает объятия, она не удивляется и не пугается, она крепко-накрепко обнимает тебя и прижимает к своей груди, а ты только и делаешь, что всхлипываешь да выдыхаешь одними губами – там… там… там…
-Что там?- говорит Тата, и смотрит так, словно давно уже всё про тебя знает, и нет в этом мире такого, чего она не смогла бы объяснить.
-Что там?- говорит Тата, и глядит так, словно всё видела своими глазами, и ничего страшного в том, что случилось, нет.
-Что там?- говорит Тата, и запечатывает взглядом тебе рот.

-Ничего,- запинаешься ты,- ничего. Я деньги потеряла.
-Ну и ладно,- улыбается Тата,- ну и ладно. Хочешь персиков?
-Хочу.

И Тата покупает тебе золотистых персиков, и прозрачного винограда, а потом ещё кулёчек хрусткой, кисленькой антоновки. Когда вы проходите мимо ряда зеленщиков, ты цепляешь ладошкой подол её платья, потому что боишься, что торговка тебя окликнет, но торговка тебя не замечает, она отвлеклась на другого покупателя, и вы идёте дальше, ты и твоя бабушка Тата, и несёте в бумажном кулёчке алычу, а в авоське - персики и виноград, у Таты каштановые вьющиеся волосы и тонкие запястья, и родинка сердечком чуть выше щиколотки.


Потом, когда наступит чёрное безвременье, старая торговка сорвёт с головы платок и кинет под ноги своим односельчанам, чтобы остановить кровопролитие. И пока толпа будут бесноваться на том берегу платка, её сын вывезет из села две армянские семьи, высадит недалеко от границы, и уедет, оставив им небольшой свёрток. В свёртке будут какие-то деньги, и даже монеты, словно выгребали последнее из карманов, и два узорчатых золотых браслета.


А в Кировабаде, пока твой дядя через горящий город будет прорываться к своей семье, одни соседи, рискуя жизнью, выдернут через балконные перила двух его дочерей и спрячут в подвале, а пятилетнего сына укроют у себя другие соседи. И жена дяди останется поджидать толпу погромщиков на пороге своего дома, потому что откуда-то будет точно знать, что прятаться ей ни в коем разе нельзя, ведь Молох обязательно должен заполучить свою жертву, иначе, не насытившись кровью, он пойдёт дальше рыскать по дворам и квартирам, и тогда неизбежно доберётся до её напуганных и беспомощных детей.



Tags: Мои, люди которые всегда со мной
Subscribe

  • (no subject)

    Поговорить с Димой Брикманом мы собирались ещё в ноябре. Но всё не получалось, и не только потому, что сложно было говорить мне. Сложно было Диме —…

  • (no subject)

    Они ведь знали — и Спартак, и Фригия, что он не вернётся с боя. Она умоляла его остаться, но смирилась с его решением. Она обнимала его и целовала, и…

  • (no subject)

    Искали печку долго. Хватали за рукава прохожих, заглядывали им в глаза, не получив вразумительного ответа — разводили руками: ну как же так, это…

Comments for this post were disabled by the author