Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня-отчаянная девочка, или как Ба сыну подарок на день рождения искала

Я не открою Америки, если скажу, что любая закалённая тотальным дефицитом советская женщина по навыку выживания могла оставить далеко позади батальон элитных десантников. Закинь её куда-нибудь в непролазные джунгли, и это ещё вопрос, кто бы там быстрее освоился. Пока элитные десантники, поигрывая мускулами, пили бы воду из затхлого болота и ужинали ядом гремучей змеи, наша женщина связала бы из сподручных средств шалаш, югославскую стенку, телевизор, швейную машинку и села строчить сменное обмундирование для всего батальона.

Это я к чему? Это я к тому, что седьмого июля у дяди Миши был день рождения.
Ба хотела купить сыну в подарок добротно сшитый, классический костюм. Но в жёстких условиях пятилетки человек предполагал, а дефицит располагал. Поэтому упорные поиски по областным универмагам и товарным базам, а также мелкий шантаж и угрозы в кабинетах товароведов и директоров торговых точек ни к чему не привели. Создавалось впечатление, что хорошая мужская одежда изжита, как классовый враг.

И даже фарцовщик Тевос не смог ничем помочь Ба. У него была партия замечательных финских костюмов, но дядимишиного пятьдесят второго размера, как назло, не оказалось. «Вчера купили,- разводил руками Тевос,- а новые костюмы в ближайшее время не ожидаются, будут только ближе к ноябрю».
-Чтобы ослепли глаза того, кто будет носить этот костюм,- сыпала проклятиями Ба,- чтобы на голову ему свалился здоровенный кирпич, и всю оставшуюся жизнь ему снились одни только кошмары!

Когда Ба поняла, что своими силами ей не справиться, она кинула клич и подняла на ноги всех наших родственников и знакомых.
И в городах и весях нашей необъятной родины начались лихорадочные поиски костюма для дяди Миши.

Первой сдалась мамина троюродная сестра тётя Варя из Норильска. Спустя две недели упорных поисков она отчиталась коротенькой телеграммой: «Надя зпт хоть убей зпт ничего нет тчк».

Фая которая Жмайлик, звонила через день из Новороссийска и фонтанировала идеями.
-Роза, костюм не нашла. Давай возьмём Мишеньке фарфоровый сервиз «Мадонна». Гэдээровский. Ты же знаешь, у меня знакомые в «Посуде».
-Фая!- ругалась Ба,- на кой Мише фарфоровый сервиз? Мне бы ему из одежды чего купить, а то ходит в одном и том же костюме круглый год!
-Хохлома!- не сдавалась Фая.- Гжель! Оренбургские пуховые платки!
Ба убирала трубку от уха, и дальнейшие переговоры вела, надрываясь в неё, как в рупор. Наорётся, а потом прикладывает трубку к уху, чтобы услышать ответ.
-Фая ты совсем спятила? Ты мне ещё балалайку предложи… или расписные ложки… Да уймись ты, не надо нам никаких ложек! Это иронизирую я! И-ро-ни-зи-ру-ю. Шучу, мать твою за ногу!

Из Кировабада позвонил мамин брат дядя Миша:
-Надя, могу организовать осетрину. Ну что ты сразу пугаешься, престижный подарок, пудовая элитная рыбина. Правда, забирать её в Баку, но если надо, я съезжу.
-Осетрину съел и забыл,- расстроилась мама,- нам бы что-нибудь из одежды, чтобы «долгоиграющее», понимаешь? Костюм хороший, или куртку. Плащ тоже сойдёт.
-Можно сфотографироваться с осетриной на "долгоиграющую" память,- хохотнул дядя Миша,- да шучу я, шучу. Ну извини, сестра, это всё, что я могу предложить.

Ситуацию спасла жена нашего дяди Лёвы. У неё в Тбилиси жила большая родня. Одним звонком тётя Виолетта всполошила весь город от Варкетили до Авлабара, и нашла-таки людей, которые обещали организовать хорошую шерстяную пряжу.
-Ну и ладно,- вздохнула Ба,- свяжу Мише свитер. На безрыбье и рак рыба.


В день, когда должны были привезти пряжу, у нас на кухне яблоку негде было упасть. Мама остервенело месила тесто для пельменей, мы, выклянчив у неё по кусочку теста, лепили разные фигурки, а Ба сидела за кухонным столом, листала журнал «Работница», и чаёвничала вприкуску. Отпивая кипяток из именной полулитровой чашки, она смешно пугалась лицом, глотала громко, клокоча где-то в зобу, и со смаком перекатывала во рту кусочек сахара.

-Кулдумп,- комментировала каждый её глоток Гаянэ. Сестра сидела у Ба на коленях и завороженно наблюдала за ней.
-Если кто-нибудь проговорится Мише о свитере, то ему несдобровать, ясно?- в очередной раз напустила на нас страху Ба.
-Ясно,- заблеяли мы.
-У тебя в зивоте кто зивёт?- не вытерпев, после очередного громкого глотка Ба спросила Гаянэ.
-Никто.
-Ну ведь кто-то должен говорить кулдумп, когда ты глотаешь?- Гаянэ смотрела на Ба большими влюблёнными глазами.- Я вниматейно слушаю. Когда ты глотаешь, кто-то внутри говорит кулдумп! Ба, ты мне скази, кто там зивёт, я никому не сказу, а если сказу, пусть мне будет нисс… нисдобрывать.

Мы захихикали. Ба сложила ладони трубочкой и громко зашептала на ухо Гаянэ:
-Так и быть, скажу тебе. В животе у меня живёт маленький гномик. Он следит за всеми непослушными детьми и докладывает мне, кто из них набедокурил. Поэтому я всё знаю. Даже про тебя.
Гаянэ быстро-быстро слезла с колен Ба и побежала из кухни.
-Ты куда?- крикнули мы ей вслед.
-Я чичас вернусь!
-Не нравится мне это «чичас вернусь»,- сказала мама,- пойду, посмотрю, что она там натворила.

Но тут позвонили в дверь, и мама пошла её отпирать. Это привезли обещанную пряжу. Её оказалось неожиданно много, и обрадованная мама полезла за кошельком:
-Я тоже куплю и обязательно что-нибудь свяжу девочкам.

Мы перебирали большие шоколадно-коричневые, синие, чёрные, зелёные мотки и ахали от восторга.
-Ба, и мне свяжешь чивой?- допытывалась Маня.
-Конечно. Что тебе связать?
-Колготки!
Я хотела попросить маму, чтобы и мне связали колготки, но тут в комнату вошла довольная Гаянэ.
-Ба-а, твой гномик про меня уже ничего не скажет!- расплылась в довольной улыбке она.
-Какой гномик?- рассеянно отозвалась Ба.
-Который у тебя в зивоте сидит.

Все мигом всполошились и побежали смотреть, что такого натворила Гаянэ. Впереди, на всех парах, летела мама.
-Господи,- причитала она,- как я могла забыть? Что она там учинила?
Ворвавшись в детскую, мама остолбенела и сказала о боже. Мы напирали сзади, вытягивали шеи, но ничего не могли увидеть.
-Чего там, Надя,- Ба отодвинула нас, и, легонько подталкивая окаменевшую на пороге маму, вошла в спальню. Мы просочились следом и ойкнули.
Одна стена детской была там и сям аккуратненько изрисована в каляки-маляки. Красной краской.
-Не волнуйся, Надя, отмоем,- Ба присмотрелась к художествам Гаянэ,- что это за краска? Жирная какая. Не отмоется. Ничего, обклеим обоями.

И тут мама заплакала. Потому что она догадалась, чем Гаечка изрисовала стену. Такой красной могла быть только новенькая французская помада, которую ей на тридцатипятилетие подарили коллеги. Скинулись всем учительским коллективом, и пришли на поклон к фарцовщику Тевосу. И выбрали красивую помаду от Диор. Сдачи хватило на небольшой подарочный пакет и букет гвоздик. Нищие учителя, что с них взять. Целый коллектив смог наскрести деньги на одну помаду.
Это был очень дорогой маминому сердцу подарок. За полтора месяца она только дважды пользовалась помадой, притом в первый раз – в учительской, по просьбе коллег. Накрасила губы, и все ахали и охали, как ей идёт этот цвет.

Ба обняла плачущую маму:
-Не плакай, Надя, я тебе свяжу точно такую же помаду,- засюсюкала она, и мама рассмеялась сквозь слёзы. Решительно невозможно долго горевать, когда Ба тебя обнимает, и по-детски сюсюкает. Категорически невозможно!

-Ну зачем, ну зачем ты изрисовала стену,- отчитывала потом Ба Гаянэ,- всю помаду извела!
-Я сначайа поставила на стене точечку, испугалась, и убрала помаду в карман,- оправдывалась сестра,- а когда ты про гномика сказала, ну про того, который у тебя в зивоте сидит и говорит кулдумп, я побезала исправлять мой набедокурил. И нарисовала много картинок, чтобы вы не увидели точечку!
Ба всплеснула руками:
-Зубодробительная логика!
Гаянэ зарделась:
-Ба, скази я умная? Скази? Как мой папа.
-Молодец твой отец, на полу спал – не упал,- хмыкнула Ба.

***

-Нарк, ничего ты в женщинах не понимаешь,- спустя несколько дней отчитывала меня Манька,- вот смотри, мы с тобой девочки? Девочки грю? Чего молчишь, как будто воды в рот набрала? Девочки мы или кто?
Мы лежали на ковре в гостиной Маниного дома и листали книгу Памэлы Треверс. За окном лил дождь, и грохотали поздние июньские грозы.
Манюня очень боялась молний и обязательно затыкала себе уши затычками, чтобы приглушить перекаты грозы. Вот и сейчас, лёжа пузом на ковре, она остервенело листала книгу, переругивалась со мной, а из ушей у неё воинственно торчали большие куски ваты.

Спор возник из-за возраста Мэри Поппинс. Мы недавно прочли, да что там прочли, проглотили книгу о волшебнице-няне, и были по уши в неё влюблены.
-До чего же повезло Майклу и Джейн Бэнкс,- кручинилась я,- вот бы нам такую прекрасную няню!
-Нам не повезло дважды. Раз - что мы не родились в Англии,- Манька согнула указательным пальцем правдой руки мизинец левой,- и два – что мы не Бэнкс,- она согнула безымянный и потрясла у меня перед носом рукой,- видела?
-Видела,- вздохнула я,- а повезло бы нам родиться в Англии в семье Бэнкс - и была бы у нас молоденькая няня - волшебница … Она летала бы на зонтике и статуи оживляла.
-А с чего ты взяла, что она молоденькая?- удивилась Маня.- Да она совсем взрослая тётечка!

И мы начали спорить о возрасте Мэри Поппинс. Я утверждала, что она молоденькая, а Маня говорила, что чуть ли не пенсионерка.
Ба вполуха прислушивалась к нашей перебранке, но не вмешивалась – считала петли и боялась сбиться со счёта.
-Так мы с тобой девочки?- повторила Манька свой вопрос.
-Девочки конечно,- промямлила я.
-Вот! Мы девочки. А твоя двоюродная сестра Алёна уже девушка. Потому что ей семнадцать и она уже совсем взрослая. А преподавательница по игре на фортепиано Инесса Павловна уже почти дряхлая старушка, потому что ей сорок два года! Ты понимаешь это своей дурьей башкой?

Я не успела ответить, потому что Ба отвесила Маньке увесистый подзатыльник.
-За что?- возопила Манька.
-Во-первых, за дурью башку! Это ещё вопрос, у кого из вас башка дурнее, по мне – так обе балбески. А во-вторых, скажи мне, пожалуйста, если женщина в сорок два уже дряхлая старушка, то я в свои шестьдесят тогда кто?
-Мисс Эндрю,- процедила Манька сквозь зубы.
-Ктооооо?- выпучилась Ба.

Я похолодела. Конечно, моя подруга была отчаянной девочкой, а иногда в пылу спора могла обзываться. Но и отчаяние должно иметь какие-то разумные пределы. Согласитесь, одно дело обзывать «дурьей башкой» подругу, и совсем другое - назвать мисс Эндрю Ба! Так ведь и до тяжёлой контузии недалеко!

Поэтому когда Ба выпучилась и выдохнула «Чтооооо?», Манюня, смекнув, что перегнула палку, заюлила хвостом:
-Ты моя самая любимая бабушка на свете, Ба, я просто пошутила! Никакая ты не мисс Эндрю, ты настоящая Мэри Поппинс!
-Ещё раз такое услышу, немилосердно пошучу в ответ. Откручу уши и повыдёргиваю ноги к чёртовой матери, понятно?- выдохнула огнём Ба.

Мы молча переглянулись. Не ответить на оскорбление хотя бы фирменным подзатыльником? Неслыханное дело! Ба сегодня была на удивление миролюбива.

Тем временем гроза за окном утихла, кое-где облака рассеялись, и выглянуло июньское жаркое солнце.
-Мань, может вытащить из ушей вату, гроза прошла,- сказала я.
-Не буду вытаскивать, я уже сроднилась с нею,- заупрямилась Манька и затолкала вату глубоко в уши,- вот так-то лучше.
-Ладно,- мне пришлось смириться с воинственным настроем моей подруги,- пойдём посмотрим, что во дворе творится.
-Далеко не уходите,- предупредила Ба,- дождь может заново начаться.
-Мы просто прогуляемся вокруг дома,- крикнули мы с порога.

Во дворе вкусно пахло омытым воздухом и мокрой землёй. При малейшем дуновении ветра с деревьев градом падали капли воды. Вся земля под тутовым деревом была обсыпана спелыми ягодами.
Мы с Манюней пробрались в сад и сорвали несколько незрелых плодов антоновки. Схрумкали яблочки, обливаясь слюной и отчаянно гримасничая – от кислинки сводило скулы.
Гулять по мокрому саду было скучно.
-Давай лучше пойдём к нам,- предложила я.
-Говори громче, я плохо слышу,- потребовала Манька.
-Давай лучше пойдём к нам домой,- проорала я,- мама обещала на ужин блинов напечь.
-С чем?
-Ни с чем. Но есть можно с вареньем. Или со сметаной. Можно обсыпать сахарным песочком. Или полить мёдом.
-Пойдём,- шмыгнула Манька,- я возьму блин, посыплю его сахаром, полью вареньем, мёдом, солью и съем с брынзой!
-Буэ,- поморщтлась я.
-Буэ,- согласилась Манька,- но попробовать-то можно?
Она вытащила из ушей ватные затычки и положила их на грядки с кинзой.
-Чтобы им ночью было на что преклонить головки, когда они будут спать,- объяснила она.

Мы уже выходили в калитку, когда вдруг к дому подкатил белый жигулёнок. Из машины вылез дядя Миша, открыл заднюю дверцу и вытащил оттуда какую-то коробку. Обычно дядя Миша возвращался с работы ближе к семи вечера, и о его скором прибытии оповещало далёкое кряхтение Газика Васи. «Вннн-вннн,- надрывался Вася на подступах к Маниному кварталу,- кха-кха!» Услышав далёкий вннн-вннн, Ба подхватывалась и уносила в свою комнату вязание. И пока дядя Миша парковал многострадальный Газик, на плите уже разогревался обед, а Ба в спешном порядке накрывала на стол.
Но сегодня дядя Миша вернулся во внеурочное время, и на чужом автомобиле!

Мы с Манькой припустили к дому.
-Ба,- заорали с порога,- там папа вернулся!!!!
-Какой папа?- всполошилась Ба.
-Манькин папа,- отрапортовала я,- то есть твой сын! Прячь свитер!

Ба с несвойственной для её возраста удалью взлетела на второй этаж, засунула вязку под кровать, чуть ли не вприскочку скатилась вниз по лестнице и в одном прыжке преодолела расстояние до кухни.
-Чего это он так рано приехал?- выдохнула она.- Дайте мне успокоительного! Ещё одни такие кульбиты, и некому будет довязывать свитер.

Когда дядя Миша вошёл в дом, Ба, окутанная парами валерьянки, остервенело строгала хлеб, а мы с Манькой, расположившись на диване в гостиной, разглядывали картинки в первом попавшемся под руку журнале.

Обрадовавшись такой тишине, дядя Миша на цыпочках прокрался мимо нас и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Мы вытянули шеи. Ба высунулась из кухни и какое-то время с интересом наблюдала за сыном.
-Мойше!- прогрохотала она.
Дядя Миша подпрыгнул от неожиданности и чуть не выронил коробку.
-Ма, ты снова за своё?- рассердился он.

Мы с Манькой прыснули. Дело в том, что Ба иногда называла сына Мойшей. А Манькин папа очень болезненно реагировал на такое к себе обращение.
-А чего это ты крадёшься на верхний этаж?- полюбопытствовала Ба,- и что это за коробка у тебя в руках?
-Это моя очередная разработка. Секретная,- грозно выпучился в нашу сторону дядя Миша,- поэтому очень прошу её не трогать, пыль с неё не стирать, винтики не откручивать, водой не поливать! Послезавтра я её отправляю в Ереван, в НИИ Математических Наук. Всем понятно?
-Аха,- радостно закивали мы.
-А тебя, Роза Иосифовна, я очень прошу называть меня моим настоящим именем. По паспорту. Михаилом, понятно?
-Могу Мухоедом,- фыркнула Ба.
Дядя Миша обиженно засопел, но не стал ничего говорить. Он оставил коробку в своей комнате и спустился вниз.
-Я пошёл.
-А кушать не изволите, Мухоед Сергеевич?- полюбопытствовала Ба.
-Меня там люди ждут,- буркнул дядя Миша, и хлопнул дверью.

Ба уставилась на нас.
-Секретная разработка,- пробухтела она,- пойдем, посмотрим, что это за секретная разработка.
Мы взлетели на второй этаж. Ба, кряхтя, поднималась следом.
-Не трогайте, я сама,- предупредила она, открыла коробку и вытащила оттуда металлическую штуковину, чем-то смахивающую на гибрид ёршика для чистки унитаза с мясорубкой. Ба повертела в руках секретную штуковину, принюхалась к ней.
-Ишь, чего придумал,- хмыкнула она с нескрываемой гордостью и убрала секретный агрегат обратно в коробку,- видимо это запчасть для какой-нибудь ракеты!
-Империалистическую гидру давить?- затрепетала Манька.
-Ага.
-Ооооооо,- закатили мы благоговейно глаза.

-Если не секретность этой штуковины, то можно было утопить её в воде и посмотреть, что будет,- сокрушалась я через два дня, когда дядимишина разработка таки благополучно отчалила в Ереван.
-Ага,- вздохнула Манька,- а ещё можно было выкинуть её в окно со второго этажа и посмотреть, отвалится ёршик или нет. Только если эта штуковина для того, чтобы давить империалистическую гидру, то трогать мы её не должны. Мы же не предатели родины, правда?
-Нет, мы не предатели родины, мы её защитники… цы… защитницы, во!- засияла я.
-А я бы костёр развела!- мечтательно протянула Каринка.- Если эта штуковина – запчасть для ракеты, то она мигом бы взорвалась и стёрла наш город в пыль. Представляете как здорово? Ни школ, ни библиотек, ни художки.
-Ни музыкалки,- вздохнула Манюня.

А седьмого июля мы справляли дядимишин день рождения. Мама с Ба приготовили множество вкусных блюд – салаты из свежих и печёных овощей, форель в вине, буженину, плов с гранатом, борани из цыплят.
Папа собственноручно замариновал мясо для шашлыка. «Шашлык не терпит женских рук!»- приговаривал он, пересыпая мясо крупной солью, горными травами, кольцами лука.

Стол решили накрыть во дворе, потому что дома было очень душно. И мы суетились между кухней и тутовым деревом, перетаскивая приборы, бутылки с минералкой и лимонадом, стулья.
А потом пришли дядимишины коллеги. Они смеялись, громко шутили и похлопывали его по плечу, но как только из дома вышла Ба, все мигом присмирели. Кто-то из коллег вручил имениннику большой свёрток, перевязанный крест-накрест бечёвкой.
-А то ходишь чёрт знает в чём,- шепнул он.
Когда дядя Миша развернул подарок, Ба не поверила своим глазам - в свёртке лежал тот самый финский костюм пятьдесят второго размера, который Ба не смогла купить у Тевоса.
-Так это вы его взяли,- растрогалась она.

Потом папа вручил своему другу путёвку в санаторий, и Ба очень обрадовалась ей:
-Ну наконец-то Миша съездит на воды и поправит своё здоровье, а то замучил всех своей изжогой!
Знай она, что путёвок на самом деле две, и вторая предназначается дядимишиной очередной пассии, то неизвестно, чем бы закончился праздник. Но папа благоразумно оставил вторую путёвку дома и вручил её другу на следующий день.

А потом Ба торжественно преподнесла сыну свитер. Дядя Миша тут же его надел, покрасовался перед коллегами, а потом снял и накинул на спинку стула. И свитер благополучно провисел там до конца застолья. А на следующий день Ба обнаружила на его рукаве большую подпалину. За столом много курили и видимо кто-то нечаянно задел свитер зажженной сигаретой. Но Ба сильно расстраиваться не стала. Она распорола рукав и снова его связала.
-Поделом мне,- приговаривала она,- не надо было сыпать проклятиями. Вот и поплатилась я за свой длинный язык.

Это был единственный раз, когда Ба признала, что у неё длинный язык.







............................................................
............................................................

Cегодня замечательный день - моему папочке исполнилось 65 лет.
Пап, я тебя очень люблю, очень-очень.
Живи долго, пап. Не болей.
Твоя Дмбла.





Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (no subject)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (no subject)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 322 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (no subject)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (no subject)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…