Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня читает польский журнал мод или откуда у дяди Миши растут руки

Всё началось с того, что Манюня сломала отцовскую электробритву. Бритва была импортная, очень красивая и называлась Браун. Дядя Миша давно о такой мечтал, и, махнув рукой на экономию, купил у фарцовщика Тевоса за большие деньги.

-Ничего не Браун,- фыркнула Манька, заглянув в футляр,- какая-то непонятная штуковина. Железная. С проводом. Тоже мне Браун. Папа, а что такое Браун?
-Это название фирмы,- объяснил дядя Миша,- такие бритвенные станки долго служат. Всю жизнь. И главное – они совершенно безопасные.
-То есть ты уже по утрам не будешь ходить с кусочками туалетной бумаги на лице?- обрадовалась Манюня.
-Не буду.
-Сына, это не аргумент. У тебя руки растут из того места, где у других, хм, заканчивается кишечник. Тебе Брауном пораниться – раз плюнуть,- фыркнула Ба.


Дядя Миша молча захлопнул футляр электробритвы и унёс к себе в комнату. Крыть ему было нечем. Потому что на днях он снова отличился - сорвал со стены навесной кухонный шкафчик, и буквально обрушился с ним на пол. А всего-то надо было затянуть шурупы на разболтавшейся дверце.
Ба потом извлекала своего горемычного сына из-под всевозможных обломков и ругала страшными словами. А дядя Миша отплёвывался осколками чешского сервиза и бурчал, что табуретка убежала из-под ног, и ему пришлось повиснуть на шкафчике, чтобы не упасть.

Теперь на месте порушенного шкафчика красовалась репродукция васнецовской "Алёнушки", и Ба, цепляя всякий раз её взглядом, начинала кипятиться.
-Нечего мне больше делать, как любоваться твоей унылой рожей!- отчитывала она Алёнушку.- И это потому, что кое у кого руки не тем концом к телу приделаны!

Если честно, я перепутала хронологию. Всё началось не с электробритвы "Браун", и даже не с порушенного шкафчика. А с того, что Маринке из семьдесят восьмой квартиры подарили журнал мод. Польский. С красивыми белокурыми девушками на каждой странице. Девушки демонстрировали изысканные наряды, улыбались накрашенными губами и казались сказочными принцессами. Маринка показывала нам журнал издали, не позволяя прикасаться к нему руками. А то мало ли, приговаривала, может, у вас руки грязные и вы испачкаете страницы. «Или помнёте»,- не дрогнула она, когда мы продемонстрировали ей чистые руки.
Мы ахали и охали, разглядывая с безопасного расстояния журнал, и мечтали превратиться в польских красавиц. И глядеть томно, чуть отставив в сторону ногу, так, чтобы коленка выглядывала в прорехе платья.

-Шикиблеск,- вздыхала Манька.
-Ага,- трепетали мы.
Только Каринка сказала, что мы дурочки и ничего не понимаем в женской красоте.
-Разве это красавицы? Вот Изольда Саакян красавица, а в этих девицах ничего такого, кожа да кости!

Мы молча переглянулись. Изольда Саакян была чемпионкой нашего города по борьбе, и легко побеждала всех соперников, которые попадались на её спортивном пути. Причём во всех весовых категориях. И даже своего тренера Валерия Станиславовича она умудрилась на одном из занятий покалечить. Тренер потом месяц лежал в гипсе, а после ездил в санаторий, поправлять здоровье. Изольда всё это время ходила понурая и бубнила, что это она нечаянно, просто «Валерий Станиславыч сам полез на рожон».
Поэтому спорить о красоте Изольды мы благоразумно не стали – никому из нас не хотелось целый месяц лежать в гипсе.

-Она тоже очень красивая,- дипломатично заявила Маринка, и принялась пересказывать содержание одной статьи из польского журнала. Статью Маринке перевела её тётя, которая была очень умной и владела семью иностранными языками.
-Ни одна уважающая себя девушка не потерпит на себе лишних волос, так здесь написано,- рассказывала Маринка.
-А чего они делают? Бреются что ли?
-Вот этого я не знаю, но сама видела, как мама бреет ноги. Папиной бритвой. А папа потом орал, что это негиг... негегек… ни…гигично, а мама говорила, что она свои ноги моет чаще, чем папа лицо. Так что это ещё вопрос, кому что ни… гигично.
-А что такое ни… гигично?
-Не знаю. Может, зараза какая-то?- вздохнула Маринка и почесала ногу.- Может, и я уже болею?

Мы испуганно переглянулись, но отодвигаться от неё не стали. Потому что если бы мы отодвинулись ещё дальше, то журнал пришлось бы в бинокль рассматривать.
-Ну, моя мама тоже бреет ноги, и тёти тоже,- пожала я плечом.- Но над верхней губой у тёти Жанны, например, растёт пушок. Вот тут,- я потыкала пальцем у себя под носом,- и чего, его тоже надо брить?
-Не показывай на себе, а то сама станешь усатой,- хлопнула меня по руке Манька.
-Конечно, надо брить,- Маринка убрала журнал в мятый целлофановый пакет,- подумайте сами – это ведь очень стыдно, когда ты девушка, а у тебя кругом волосы торчат!

-А моя Ба не бреет ноги,- вздохнула Манька,- волос на ногах у неё совсем мало, но иногда попадаются такие длинные! Даже у папы на груди нет таких длинных волос! Я как-то пыталась выдрать один, но Ба дала мне по шее, и сказала, чтобы я так больше не делала. Это потому, что ей было очень больно.
-Скажешь тоже,- фыркнула Маринка,- во-первых, твоя Ба не девушка. Так? Так. А во-вторых, ноги-то внизу, и их особо не видно. Вот у моей бабушки такие усы, что папа её за глаза Чапаевым называет. Так и говорит маме – звонил Чапаев. Или Васильиваныч. А мама говорит, что тогда его мама вообще Карламакс.
-Кто-кто?
-Карламакс. Старик с бородой, мне брат его портрет показывал. Волосатый – жуть!

И мы торжественно поклялись на польском журнале никогда не становиться такими волосатыми, как Карламакс.

Вот.

А потом уже дядя Миша своротил шкафчик на кухне. И Ба долго не могла его простить и ежечасно перечисляла свои потери:
-Сервиз кофейный, чешский. Который я из Новороссийска привезла. Фая Жмайлик сутки простояла в очереди, чтобы раздобыть два таких сервиза! А ты его за одну секунду угрохал, дундук ты непролазный! Опять же керамические статуэтки из серии «Народы Советского Союза». Разбил узбечку с косичками, киргизского чабана с овцой и молдаванку с кувшином на плече! А главное,- здесь Ба переходила на ультразвук,- молочник белый загубил! А это была единственная память о твоей бабушке!!!

Дядя Миша виновато шевелил бровями, и проводил свой досуг под капотом Васи. Домой он заходил только по крайней необходимости – поесть там, или поспать. Опять же воровато смотрел спортивный выпуск программы «Время», опустив звук до минимума и придвинувшись впритык к экрану. И прятал от греха подальше свой Браун в самых непредсказуемых местах. Например – в коробке из-под Маниных зимних сапог. Чтобы Ба в порыве гнева не выкинула его в окно. Зато теперь он брился с невероятным наслаждением и очень хвалил свою электробритву. Делал губами О или У, выдвигал то в одну, то в другую сторону челюсть и водил по лицу жужжащим станком. Манька стояла рядом, любовалась отцом и машинально повторяла его гримасы.

А потом Манька отравилась. То есть совсем. До рвоты и температуры. Травиться, правда, она не собиралась, просто переела маринованной свеклы. И от непривычной еды у неё взбунтовался желудок.

Произошло это вот как.
Недавно у соседки Ба, тёти Вали, родился внук Петрос, и тётю Валю словно подменили. Если раньше она постоянно со всеми конфликтовала и слыла очень злобной и глазливой женщиной, то теперь она превратилась в добрую бабушку. Она души не чаяла во внуке, с удовольствием возилась с ним, и на радостях помирилась со всеми своими заклятыми врагами. В том числе и с врагом номер один – Ба. Если раньше и недели не проходило без взаимных оскорблений и склок, то сейчас воцарился мир.

-Роза, посмотри сюда, я тебя умоляю! Кажется, в наших какашках завелась слизь. Ах-ах, мы заболели!- трубила тётя Валя со своего двора.
Ба каждый раз вздрагивала от её крика.
-Валя, ты чего орёшь?- грохотала она,- люди ведь не так тебя поймут! Показывай свои какашки. Какая это слизь? Нормальные какашки, и пахнут нормально. Нечего нагнетать.

Так как наши дамы разговаривать тихо категорически не умели, то жители близлежащих кварталов всегда были в курсе, как сегодня покакал маленький, но бравый Петрос.
Вообще, Петрос оказался очень серьёзным и обстоятельным молодым человеком – он за считанные недели обзавёлся круглыми толстыми щеками и не позволял себе лишних сантиментов. Плакал крайне редко, а если что-то его не устраивало, то обиженно кряхтел.
-Мужиком растёт,- радовалась тётя Валя.

Мы с Манькой часто прибегали полюбоваться малышом. Он был невероятно хорошенький, и очень смешной, когда его туго пеленали. Потому что тогда из пелёнок воинственно торчали его большие щёки.
Вот и в тот злополучный день, увидев, что тётя Валя важно вышагивает с коляской по двору, мы пошли здороваться.
-Сладенький,- заглянули мы в коляску,- ты помнишь нас или нет?
Петрос крепко задумался щеками и свёл глаза к переносице.
-Тётя Валя, он совсем косой, а вы говорили, что это пройдёт,- расстроилась я.
-Пройдёт, не переживай,- успокоила меня тётя Валя,- у маленьких детей не сразу получается смотреть в одну точку. Иногда глазки разбегаются в разные стороны.
-Может, это от неправильной еды?- не унималась я,- чем вы его кормите?
-Грудью.
-Своей?- вылупились мы с Манькой.
-Нет, конечно,- рассмеялась тётя Валя и удивлённо развела руками,- ну что вы за дети такие? Что ни день, так новый рекорд!
-Ба нас дегенератками называет,- радостно запрыгали мы вокруг коляски,- с нами точно не соскучишься, дада!
-Не мельтешите так, ребёнка напугаете,- остановила нас тётя Валя.

Мы снова заглянули в коляску. Петрос лежал на спине, важно причмокивал губами и пытался разобрать по местам съехавшиеся в кучу глаза.
-А он уже покакал сегодня?- продолжили мы светский разговор.
-Конечно,- у тёти Вали от гордости за внука заблестели глаза,- ест и какает, ест и какает, весь в мать!
-Мам, ну что ты такое говоришь,- вышла из дома тётя Мариам,- что девочки обо мне подумают?
-Здрасьти, тётя Мариам, мы уже не маленькие, и понимаем, что какаете вы от силы один раз в день. Ну, если, конечно, у вас не понос,- Манька сунула нос в миску, которую мама Петроса держала в руках,- а зачем вам пустая миска?

-Пойдём со мной в погреб, поможете свеклу достать,- обрадовалась возможности сменить тему разговора тётя Мариам. Она вручила мне миску, и Манька тут же надулась.
-Я тоже хочу помогать!
-Вот тебе крышка от миски,- протянула я ей крышку.
-Ура, Нарка, ты не жадная и вообще моя самая любимая подруга,- чмокнула Манька меня в щёчку. Я так обрадовалась, что вручила ей ещё и миску, о чём сразу же, если честно, пожалела. Так и шла к погребу в растрёпанных чувствах. С одной стороны, мне было приятно, что я лучшая подруга Маньки, но с другой было обидно, что ей всё, а мне ничего.

Тётивалин погреб оказался большим и тёмным, и выглядел, как пещера Али-Бабы. Освещался он старой масляной лампой, а по углам стояли пузатые глиняные карасы. Я не удержалась и потянулась потереть лампу – вдруг оттуда вылетит джинн!
-Осторожно, стекло горячее,- предупредила тётя Мариам.
Манька важно обошла погреб вдоль и поперёк, а потом с видом знатока постучала согнутым пальцем по одному из карасов:
-Вы тут золото и драгоценности храните?
-Ага,- хмыкнула тётя Мариам,- сейчас я как раз немного золота отсыплю.
И она стала доставать из самого маленького караса что-то тёмное, пахнущее специями и чесноком.
-Ой какой запах! А что это такое?
-Это маринованная свекла. Мы её приготовили по старинному молоканскому рецепту. Любите свеклу?
-Любим,- соврали мы.
-Это очень хорошо,- тётя Мариам наклонила карас,- Манюня, подставь миску, зальём туда немного рассола, чтобы свекла не засохла.
-Шикиблеск,- принюхалась Манька к ядрёному запаху маринада,- теперь я даже не знаю, что лучше пахнет – маринованная свекла или детское мыло с ароматом клубники?

Потом мы пошли в дом. Я вышагивала впереди, важно несла миску, и думала, что никогда не надо быть жадной. «Вот, не зря в сказках говорят – делай добро, бросай в воду,- шепнула я Маньке,- сначала я тебе дала понести миску, а теперь ты - мне».
-Это потому, что я сказочная,- не растерялась она.

Тётя Мариам накрыла на стол и стала угощать нас маринованной свеклой.
Мне свекла не понравилась, и я поела хлеба с сыром, а Манька была в восторге. Она ела и ела, и не могла остановиться.
-Манечка, ты бы положила себе отварной картошки,- забеспокоилась тётя Мариам,- нельзя так много маринованного есть!
Но Манька и ухом не повела.
-Ах как вкусно,- хрустела она свеклой,- ничего вкуснее я не ела!
В считанные минуты моя подруга опустошила всю миску, съела даже дольки чеснока и зелень, которыми обильно приправили маринад. На радостях хотела ещё лавровый лист сжевать, но тётя Мариам решительно отобрала его. Зато Манька не растерялась и выхлебала весь рассол. Вместе с горошинами чёрного перца.

И тёте Мариам ничего не оставалось, как идти снова в погреб за очередной порцией свеклы. Манюня, наверное и эту порцию бы съела, но тут Ба окликнула нас, и мы побежали домой.

А спустя какое-то время Маньке стало плохо. Так плохо, что у неё поднялась температура. Ба рвала и метала. Она позвонила тёте Вале, узнать, чего такого ела Манька, и бедная тётя Мариам прибежала к нам вся в слезах.
-Я ей говорила, что не надо так много маринованного есть, а она меня не послушалась!
Ба мигом поставила Маньке клизму, сначала с кипячёной водой, потом с настоем ромашки. Манька бегала в туалет и винила во всём меня:
-Если бы ты тоже поела свеклы, то мне бы меньше досталось! И я бы тогда фиг отравилась!

Потом Ба сделала слабенький раствор марганцовки и заставила Маньку его выпить.
-Буэ,- ругалась Манька,- привкус противный.
-Зато марганцовка свекольного цвета,- хмыкнула Ба.
Она и меня заставила выпить стакан раствора.
-А мне зачем?- отбивалась я.
-На всякий случай!

После угощения марганцовкой я побоялась, что Ба мне тоже на всякий случай поставит клизму, и засобиралась домой. Но Манька желала страдать в моём присутствии.
-Прочти мне «Убийство на улице Морг»,- зловредничала Манюня. Она знала, что я очень боюсь этой новеллы и стараюсь обходить её стороной.
-Давай я тебе лучше спою!
-Не хочу. Хочу «Убийство на улице Морг». Доставай с полки книгу, я сейчас вернусь, только в туалет сбегаю,- велела она. Я вздохнула и потянулась за новеллами Эдгара По. «Вот чем думал человек, когда сочинял такие ужасные истории?- недоумевала я.- Небось, спал и постоянно видел, как орангутанг забирается через трубу и откручивает ему голову». Мне стало так страшно от собственных мыслей, что я побежала в туалет узнавать, как у моей подруги дела.

Манюня сидела на унитазе и рыдала в три ручья.
-Ты чего?- испугалась я.
-Нар-каааа, смотри, у меня на руках волосики появились!
-Где?
-Вот тут и вот тут,- протянула мне руки Манька,- видишь?
Я пригляделась. Действительно, Манины ручки покрылись редким золотистым пушком.
-Ой-ой-ой,- причитала моя подруга,- вот я волосатая!!!
-Да ничего ты не волосатая, смотри, у меня на руках такой же пушок, видишь?- сунула я ей под нос свою руку.

Но Маньку так просто не остановить. Если Манька начала плакать, то она выплачет себе все глаза. Вот и сейчас она гудела так, что слёзы лились водопадом.
-Не верююю тебе, ты врёооооошь!
-Клянусь! Вот тебе крест,- неумело потыкала себя вокруг живота я.
Манька для порядка поплакала ещё чуть-чуть, потом утёрла слёзы и вцепилась в мою руку.
-Ну да, и у тебя есть волосики,- вздохнула она,- надо что-то придумать, так нельзя.
-А чего придумать?
-Сейчас побреем руки.
-Чем?- испугалась я.
-Старой папиной бритвой.
Она натянула трусы, пустила воду и со скорбным видом намылила руки. На попе у Манечки розовел след от ободка унитаза. Я потыкала в него пальцем.
-Чего это ты?- обернулась она.
-У тебя на попе след остался. Не болит?
-Неа,- повертелась вокруг своей попы Манька,- чешется. Жалко, у меня сзади нет глаз, а то я бы тоже увидела, чивой там у меня.

-Девочки, а что это вы тут делаете?- заглянула в ванную Ба.
-Манька на унитазе сидела, а я рядом стояла,- отрапортовала я.
Ба пощупала Манин лоб.
-Ты плакала, Мария?
-Нет, мне просто мыло в глаза попало, когда я умывалась,- мигом нашлась Манька.
Я вздохнула с облегчением. Если Манька снова виртуозно врёт, значит, она уже поправилась.
-Ладно, марш в спальню, не бегай по дому в нижнем белье. А я попозже принесу тебе пустого чаю с сушками. Ничего больше ты сегодня есть не будешь!

-Можно я пойду домой?- спросила я. Пустого чаю с сушками мне категорически не хотелось.
-Не уходи, ну пожалуйста,- захныкала Манька,- Ба, скажи ей, я больнаааая, а она хочет меня бросить! Чтобы я одна страдаааалааааа! Вот предательницаааа!!!
-Нарка, у нас на ужин блинчики с мясом. Останешься?- хитро прищурилась Ба.
-А как же чай с сушками?
-Чай с сушками Мане, ей ничего есть нельзя. А тебе я блинчиков нажарю. Ну как?
-Ура!- запрыгала я.
-Вот и хорошо,- хмыкнула Ба. Она отконвоировала нас в спальню, уложила Маню в постель, подоткнула со всех сторон одеяло, а мне вручила томик братьев Гримм.
-Прочти ей эту сказку,- ткнула наугад в содержание.
-Хорошо.
-И смотрите у меня,- рыкнула грозно.
-А мы чего, а мы ничего,- заблеяла я.

Как только Ба ушла на кухню жарить блины, мы с подругой снова выползли из спальни. Прокрались по стеночке в ванную, бесшумно заперлись на задвижку и вытащили стаканчик со старыми бритвенными принадлежностями, который за ненадобностью убрали на дальнюю полку. Намочили помазок, потыкали им в мыло и намылили руки. Потом аккуратно побрили друг друга. И ни разу не поранились.
-И чего это папа так плохо брился?- удивлялась Маня,- то тут лицо порежет, то там. А мы раз – и справились.
-Усы брить будем?
-Конечно будем. И усы, и бороду. Лучше брить сейчас, чтобы потом не быть как этот, как его, ну дядька с бородой!
-Ленин?
-Ну да. Только Маринка его как-то по-другому называла. Закрой глаза, чтобы мыло случайно не попало,- строго сказала Манька и принялась наносить пену мне на лицо.
-А лоб брить будешь?- промычала я, стараясь не разжимать губ.
-Конечно буду, ты только не дёргайся.
-Брови не трогай.
-Сама знаю!
И она за считанные секунды побрила мне лицо.
-Умывайся, теперь ты меня будешь брить.

Итого, минут за двадцать мы привели себя в подобающий для будущих польских красавиц вид и вздохнули с облегчением.
Бриться нам очень понравилось. Это было совсем не больно, и даже весело. Поэтому мы на радостях решили ещё Манькиного плюшевого зайца побрить. Хотелось знать, как вообще выглядят голые зайцы.
Но зайчик, в отличие от нас, не поддавался бритве. Как мы ни старались его побрить, шерсть держалась на нём, как приклеенная.
Тогда Манька сбегала за дядимишиным Брауном.
-Это импортная штука, она мигом его побреет,- заверила меня она,- ты только зайца крепко держи, чтобы он не вырывался.
Она включила электробритву и приступила к бритью. Брауну явно не нравилась заячья шерсть. Он недовольно гудел и почему-то сильно вибрировал. Маня держала его крепко, двумя руками, и водила по игрушке вдоль и поперёк. В какой-то момент неприятно запахло гарью, электробритва несколько раз чихнула и заглохла.
-Сломалась что ли?- опешила Манька. Она повертела в руках бритву, потыкала в кнопочки. Браун предательски молчал. У Мани вытянулось лицо.- Да не может этого быть, папа говорил, что Браун служит всю жизнь!
-Может, у него жизнь очень короткая?- предположила я.

Мы молча спрятали обезображенного зайчика под кровать, а бритву убрали в чехол. Настроение было хуже некуда, жить категорически не хотелось.
-Папа убьёт нас,- вздыхала Манька,- Нарк, может действительно сейчас домой уйти? Ну, чтобы и тебе не досталось?

Я крепко задумалась. Получать по шее совсем не хотелось. Но и Маньку оставлять в одиночестве было бы предательством. «И потом,- думала я, размазывая по свежевыбритому лицу слёзы и сопли,- как бы меня ни наказывали, но блинчиками с мясом всё равно накормят!»
-Остаюсь,- вздохнула я.
-Спасибо, Нарка, ты настоящий друг,- обняла меня Манька.

И мы, в ожидании неминуемой порки, притаились в комнате.

Милые мои, вы надеетесь, что всё обошлось? Ни в коем разе! Конечно же, нам влетело. Но не от дяди Миши, а от Ба. Потому что ещё до приезда сына она зашла в ванную, и по свежим следам вычислила преступников.

Сначала она припёрла нас к стенке, и нам пришлось всё ей рассказать – и про польских красавиц, и про бородатого дядьку, который Ленин, но зовут его совсем иначе, и про то, что у Маринки обе бабушки усатые, а ты, Ба, не усатая, только у тебя на ногах иногда попадаются длинные волосы, но их не видно, особенно когда совсем уже ночь!!!

Ба нас выпорола шнуром от сломанного Брауна, а потом рассказывала маме по телефону, что Надя, эти дегенератки снова отличились… чего?... а что Каринка натворила?... а откуда у неё рогатка?... сама, говоришь, смастерила?... а у Рубика глаза на месте?... ну и радоваться надо, шишка на лбу, эка невидаль… швы наложили?... а чем она в него пульнула?... большим куском шифера?... так это не рогатка получается, а катапульта!

Потом Ба положила трубку, выпила весь запас валерьянки и пришла нас пугать. Вот, говорила она, теперь у вас на руках и на лице вырастут длинные волосы, и быть вам как чудище из мультфильма «Аленький цветочек», помните, какое оно волосатое? Так вам и надо! Мы с Манькой, безутешно рыдали, и было так тошно, что я даже от блинчиков с мясом отказалась.

И Ба тогда сжалилась над нами, и сказала, что в старом приборе просто не было лезвий, и мы водили по рукам и лицу просто так.
-Вот олухи царя небесного,- ругалась она.

А когда с работы вернулся дядя Миша, Ба ему сразу рассказала, что Браун приказал долго жить и дядя Миша сначала плакал над истерзанным станком, а потом назвал нас наказанием на веки вечные.
На релейном заводе электробритву как могли, починили. Но теперь она брила так себе, и нещадно царапалась.

А нам с Манюней было очень стыдно за своё поведение, и мы поклялись никогда больше плохо себя не вести. Никогда-никогда. И даже не нарушали своей клятвы. Целых три дня.

Просто очень сложно вести себя примерно, когда у тебя такая сестра, как Каринка.
Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 374 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…