Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня узнаёт, откуда берутся дети или как Ба чуть не сделала сиротиночкой Ритку из тридцать пятой

Каждая маленькая девочка мечтает о «принцессином платье».

Почему у вас такие удивлённые лица? Вы не знаете, что такое «принцессино платье»? Значит, вы никогда не были маленькой девочкой! И не мечтали о пышных платьях, в которых щеголяли принцессы.
К таким платьям обязательно прилагались тонкие украшения, и изящные туфельки на невысоком каблучке. И вся эта красота немилосердно переливалась на солнце множеством серебристых, ну или золотистых искр. И шлейф у платья был длинный-предлинный, пенно-кружевной, и несли его какие-нибудь ангельской внешности дети.

А теперь представьте себе такую картину. Идёте вы, например, в музыкалку, на занятие по фортепиано, размахиваете в руках убого - картонной папкой, перевязанной скучными серыми ленточками. На папке – грубым тиснением – скрипичный ключ. Внутри – этюды Черни, сонаты Гайдна и ненавистные гаммы. Зато на вас – переливающееся утренней зарёй платье. До пят. И длинный-предлинный шлейф. Такой длинный, что вы уже завернули за угол на Абовяна, а он тянется за вами вдоль Маркса, через мост, вверх по щербатым ступенькам городского дома культуры, и наискосок, по большому двору, через дыру в заборе – на улицу Ленина, где вы живёте. И шествуют по улице Ленина два ангельской внешности малыша, несут этот длинный, переливающийся шлейф, а он им указывает дорогу. Скажите красота?

А дома вас дожидаются книжки, все в нарядных обложках, как в серии «Библиотека мировой литературы для детей» - голубенькие, жёлтые, красные и салатово-зелёные. Произведений в них намного больше, чем написали авторы. По сто романов Марка Твена, Жюля Верна, Эно Рауда, Астрид Линдгрен… Много-много прекрасных, нечитаных книг.
Конечно, не все маленькие девочки мечтали о таком количестве книг, и не все они жили на улице Ленина. Но я даже не сомневаюсь, что ни одна из этих девочек не отказалась бы от платья с длинным шлейфом и изящных туфелек на небольшом каблучке.

Этот комплект мечты у нас назывался «принцессино платье». Разбуди любую из моих сестёр глубокой ночью, и на вопрос «чего тебе хочется больше всего на свете», она бы ответила – принцессиного платья.
Все, кроме Каринки. Каринка, в отличие от остальных девочек, мечтала о мотоцикле, чтобы он громко делал «дрыннн-дрыннн-дрыннн», и о ружье как у Гойко Митича из фильма «Чингачгук - Большой змей».
Мы, конечно, подозревали, что Каринка вообще неправильная девочка, но боялись об этом говорить вслух.
-Нарин, а Каринка самашедшая, да?- воровато озираясь по сторонам, спрашивала Гаянэ.
-Ш-ш-ш,- пугалась я,- что ты такое говоришь, Гагасичка?
-Ну, или ненормальная,- не сдавалась сестра.

Если остальные девочки, после передачи «В гостях у сказки» принимались рисовать принцесс, чтобы отправить на совсем непонятный адрес: гмосква Шаболовка 37, тёте Вале («Мам, а что такое Шаболовка?». «Название улицы». «Это понятно, что название улицы, но слово Шаболовка что означает? И что такое гмосква?»), то Каринка находила для себя занятие поинтереснее. Она внимательно изучала анатомический атлас человека, а потом ходила за нами по пятам, пребольно тыкала под рёбра и говорила – вот тут у вас находится печень, ясно?

-Врачом будет,- радовалась мама.
-Или убийцей,- хмыкал папа.
-Юра, как можно такое о своей дочери говорить? - стучала мама по дереву.
-О дочери нельзя. А вот насчёт Каринки я не совсем уверен. Может, и можно.

Поэтому если на дни рождения остальным девочкам перепадали платья и куклы, то Каринке дарили брючные костюмы из пуленепробиваемой ткани или игрушечные танки и грузовики. Сестра в два счёта разбирала игрушки на мелкие винтики и, довольная собой, уходила на улицу – терроризировать мальчиков.
-Замуж её надо во Владивосток выдавать,- качала головой Ба,- а то в наших широтах ни одна свекровь не согласится на такую невестку.

Однажды, ранним августовским утром, в нашей квартире раздался звонок. Я в это время чистила зубы, поэтому побежала к телефону с зубной щёткой во рту. Нужно было как можно скорее снять трубку, чтобы звонок не разбудил маленькую Сонечку.
-Ойё!
-Чего это ойё?- опешила Манька.
-Поои!- я кинулась в ванную, прополоскала рот и вернулась обратно,- это я зубы чистила.
-А что такое поои?- не унималась Манька.
-Подожди, неужели непонятно?
-Мария, ты поздоровалась?- прогрохотала Ба. Я инстинктивно втянула голову в плечи. То, что Ба находилась в двух кварталах от меня, ничего не означало. Громовые раскаты её голоса ввергали в стопор любого ребёнка в любом конце земного шара.
-Ой, Нарка, извини,- прошептала Манька, и, прочистив горло, важно выговорила,- здравствуйте!
-Здравствуйте, незнакомая Маня.
-Хихихиииии,- захихикала Манька,- скажешь тоже - незнакомая.
-Чего звонишь в такую рань?
-Нарка. У меня новость. Дочь Шаапуни выходит замуж. Ну ты помнишь, да?

Я, конечно помнила. Дочь Шаапуни, Агнесса, была самой красивой девушкой нашего городка. Когда она шла по улице, то все оборачивались ей вслед. Ещё бы, если у тебя густые смоляные волосы, изогнутые в полуулыбке губы и серые глаза, то редкий мужчина может пройти мимо, не обернувшись. Агнесса недавно выучилась на педиатра и вернулась домой уже помолвленной девушкой.
Свадьбы в нашем городе традиционно игрались осенью, но жених Агнессы учился в Москве, и к началу сентября ему нужно было возвращаться в столицу. Поэтому торжество назначили на август. Иначе Агнессу без свидетельства из Загса не поселили бы в общежитии с мужем.

-Нарк, а знаешь чего?- продолжила Манька,- сегодня у Агнессы последняя примерка свадебного платья. Придёт портниха и на ней будет подгонять этот, как его, ну… опять забыла… скелет, во!
-Какой скелет?- испугалась я.
-Корсет!- прогрохотала Ба,- корсет, горе моё!
-То есть корсет,- быстренько исправилась Манька.
-А-а,- кивнула я,- ух ты, как здорово.
-Ну?
-Чего ну?
-А чего не спрашиваешь, что такое корсет?
-Да я лучше у мамы спрошу, а то Ба сейчас снова будет ругаться,- струсила я.
-Ничего она не будет ругаться, она уже вчера меня отругала за то, что я этого не знаю. Ну и с утра ещё добавила. Так что запомнила я на всю жизнь. Корсет - это такая штука, которая будет крепко обтягивать талию и грудь Агнессы. Правильно я говорю, Ба?- заюлила хвостом Манька.
-Правильно!
-И чего?- поторопила я Манюню, потому что папа, грозно выпучившись, тыкал пальцем в свои часы, а потом в телефон. Ясно было, что ему куда-то надо срочно звонить.
-А того! Агнесса сказала, что я могу прийти на примерку. А я за тебя и Каринку попросила. Так что мы втроём идём на примерку Агнессиного платья!!!
-Когда?- подскочила я.
-К одиннадцати утра.
-Ура,- запрыгала я,- Манька, ты настоящий друг!
-А то я не знаю,- важно сказала Манька и отключилась.
-Ну наконец-то,- вырвал у меня трубку папа,- вроде ещё маленькая, а уже так долго разговариваешь по телефону!

Я побежала на кухню, делиться радостной новостью с мамой и сестрой.
-Это замечательно, только сначала нужно позавтракать,- сказала мама.
-Мам, я не буду смотреть на голую Агнессу, я отвернусь, когда она будет переодеваться,- зачастила я, быстро-быстро намазывая на хлеб масло.
-Ну и дура,- покрутила пальцем у виска Каринка,- когда ты ещё Агнессу голой увидишь?
Но мама сказала, что если Каринка будет смотреть на голую Агнессу, то она не отпустит её на примерку.
-Ладно, не буду,- надулась сестра.
Перед выходом мама вручила нам коробку шоколадных конфет.
-Это Агнессе. Ведите себя хорошо, ладно? И сразу после примерки уходите, а то в доме полным ходом идёт подготовка к свадьбе, людям не до вас.
-Хорошо,- кивнули мы.

Во дворе мы встретились с Маринкой из семьдесят восьмой квартиры. Маринка стояла над большой дождевой лужей и изучала в ней своё отражение.
-Если вот так вот покачаться,- повела она пузом вперёд и назад,- то можно увидеть, какого цвета на мне трусы.
Но тут она заметила коробку конфет у меня в руках.
-Это Агнессе,- предостерегла я её от дальнейших активных действий.
-А зачем?
-Она пригласила нас на примерку своего свадебного платья!
-Да ну!- у Маринки заблестели глаза,- а можно и мне с вами?
-Неудобно как-то. Тебя же не приглашали,- замялись мы.
-Ну возьмите меня с собой,- заканючила Маринка,- это нечестно, вы трое пойдёте, а я не пойду. Я ведь вам никогда в просьбе не отказываю. И конфету чешскую давала полизать, и гудрон с вами жевала.
-Ш-ш-ш-ш,- зашипели мы,- чего ты про гудрон орёшь?
-Я шёпотом ору!

Про историю с гудроном мы старались не распространяться. Потому что было за что. Недели три назад на нашей улице меняли трубы. И рабочие, которые потом укладывали асфальт, привезли с собой какую-то большую, размером с бочонок, цилиндрической формы чёрную штуковину.

-А что это такое?- наматывали мы круги вокруг рабочих.
-Это специальная чёрная смола, она как резина, ну или как жвачка. Её используют при дорожных работах,- снисходительно объясняли они нам.
При слове жвачка у нас загорелись глаза. Как только все ушли на обеденный перерыв, мы прокрались за ограждение и оторвали большой кусок гудрона. И потом до поздней ночи жевали его. Гудрон пах бензином, и оставляла во рту неприятный привкус.
-Если закрыть глаза, то можно представить, что это жвачка,- приговаривала Манька.
-Главное, чтобы мы потом не отравились,- беспокоилась я.
-А я знаю, чего с нами будет,- вдруг сказала Каринка.
-Чего?
-Мы станем неграми. Смола-то чёрная. Вот проснёмся с утра, и будем чёрные с ног до головы. И волосы буду кучерявые. Как у Африка Саймона с пластинки. Ну который поёт афанафанфана шаралала.

Я не буду рассказывать вам в подробностях, как мы пережили ту ужасную ночь. Каждая из нас по восемь раз вскакивала с постели и при лунном свете проверяла цвет своей кожи. Пугало даже не то, что мы станем чёрными, а то, что придётся рассказывать родителям про гудрон. К счастью, с утра мы проснулись такими же, какими были вчера. «Повезло»,- решили, и от греха подальше никогда больше не жевали гудрон.

Мы с Каринкой переглянулись. Маринка, в общем-то, была права. Она мировая девочка, и ни разу не подводила нас.
-Ладно, пойдём,- кивнули мы.
-А я вам по дороге расскажу про своего брата,- радостно запрыгала вокруг нас Маринка.
-Чего он ещё отчебучил?- подскочили мы. Тринадцатилетний брат Маринки был «тот ещё фрукт», и периодически выкидывал непонятные нашему девчачьему уму фортели.
-Он стащил у мамы запретную книгу и прочёл её от корки до корки,- округлила глаза Маринка.
-Какую такую запретную книгу?
-Какую то бакачу. Там что-то страшное и не для детского чтения,- объяснила Маринка,- а Сурик это книгу украдкой читал. И прятал у себя под матрасом. А мама полезла менять бельё и нашла бакачу. И папа выдрал Сурику уши и сказал, что он балбес и об этом ему ещё рано читать. А Сурик сказал можно подумать что там такого, а папа назвал его олухом царя небесного. А потом ещё маму отругал за то, что она книги такие покупает. Вот.
-Надо же,- покачали мы головами,- какой непослушный мальчик!
-И ещё мне Рита из тридцать пятой рассказала секрет, и я который день страдаю,- пригорюнилась Маринка.
-Секреты выдавать нельзя,- вздохнули мы.
-Да я знаю, вот и страдаю.

Так мы дошли до дома Шаапуни. Манька ждала нас у ворот.
-А чего это вас так много?- испугалась она.
-Маринку мы по дороге встретили.
-Наверное не пустят на примерку,- вздохнула Манька.
-Если не пустят, то я уйду,- заплакала Маринка,- я и так несколько дней страдаю, могу и из-за этого пострадать.
-А чего это ты страдаешь?- удивилась Манюня.
-Ей Рита из тридцать пятой доверила страшный секрет,- рассказали мы.
-Ой-ой, чужие секреты выдавать нельзя,- покачала головой Манька.
-Нельзя-нельзя,- вторили мы ей.
-Вот я и страдаю,- пуще прежнего разрыдалась Маринка.

Мы в растерянности топтались рядом. Каждую из нас подмывало спросить, что же такого страшного доверила ей Рита, но мы помнили, что секреты выдавать нельзя. Поэтому молча страдали вместе с Маринкой.
-Ладно, пойдём с нами,- Манька вытащила из кармана платок и протянула Маринке,- утри слёзы.
-Спасибо тебе большое,- вздохнула Маринка, трубно высморкалась в платок, а потом протёрла им лицо.

Агнесса, конечно, не возражала против присутствия Маринки. Она была очень радостная, постоянно смеялась и светилась счастьем. Приведи мы с собой ещё с десяток девочек, Агнесса бы, наверное, и слова не сказала.
-А почему ты заплаканная?- спросила она Маринку.
-Страдает,- объяснили мы хором.
-Сейчас мы её утешим,- сказала Агнесса и повела нас к себе в комнату. Там она усадила нас на диван, открыла коробку конфет, которую мы с собой принесли.
-Угощайтесь, сейчас вам ещё лимонаду принесу.
-Вот повезло,- переглянулись мы, и взяли каждая по конфете. Маринка взяла две, но мы на неё грозно цыкнули, и она виновато положила одну обратно.
-Это я от переживаний,- пробубнила она.

Потом пришла портниха, принесла платье Агнессы, и мы, затаив дыхание, ждали, пока она его достанет из большого пакета.
-Красота-то какаааая,- выдохнули мы, когда портниха развернула свадебный наряд. Это было платье нашей мечты. Белое, лёгкое, с вышитым бисером корсетом, прозрачными рукавами-бабочками и пышной, словно пенной, юбкой. Когда Агнесса его надела, мы разинули рты. Такой красивой мы её ещё никогда не видели.
-Доченька моя,- заплакала мама Агнессы, тётя Нина,- какая ты у меня красивая!
-И такая счастливая,- завертелась в платье Агнесса. Она встала на цыпочки, и стала кружиться вокруг себя. Мы любовались её изящными ножками и впервые в жизни стали смутно понимать, сколько силы таится в хрупкой женской красоте.
-А-а-а-а-а-ааааа,- вдруг разрыдалась Маринка,- не хочууууууу!!!!!!!
-Чего не хочешь?- всполошились все,- ну что такое с тобой происходит?
Агнесса перестала вертеться, пощупала лоб Маринки и уложила её на диван.
-Может ребёнку успокоительное дать?- повернулась она к матери.
-Не надо мне успокоительного,- вскочила Маринка,- пойдём отсюда, девочки.

Мы попрощались, и вышли на улицу.
-Переволновалась бедненькая,- долетел до нас шёпот портнихи.

Так как до Маниного дома было рукой подать, то мы направились прямиком туда. Маринка села на скамейку под тутовым деревом, обняла ноги руками, спрятала лицо в колени и через плач, заикаясь, зашептала:
-Девочки, сил моих нет больше молчать. Сейчас вам расскажу. Знаете, что будет с Агнессой, когда она замуж выйдет?
-Что будет?- наклонились мы к ней.
-Она ляжет в постель со своим мужем и он… и он… и он…
-Чего и он?
-И он… по-пи-са-ет на неёооооо!!!!!!!- забылась в истерике Маринка.
-Чегооооо?????????- вылупились мы.
-Ну мне это Ритка по секрету сказала. Говорит – знаешь, откуда дети берутся? Я говорю - знаю, из живота мамы. А она говорит – знаешь, как они туда попадают? Я говорю - нет. А она говорит – для этого нужно, чтобы муж обнял жену и пописал на неё.
-Фууууууууууу,- закричали мы,- ужас какой, ужас какой! Фуууууууууу!!!!!
-Да врёт эта твоя Ритка,- рассердилась Каринка,- врёт она всё, она же вруша!
-Я тоже так думала, поэтому пришла домой и спросила брата. А брат сначала посмеялся, а потом говорит – ну, в принципе, всё пра-виль-ноооо!!!!!!!!!! А он же запретную книгу бакачи читал, он всёоооо знаееееет!
Мы с Манькой подумали, и тоже заголосили.
-Дуры,- прокомментировала ситуацию Каринка.

-Что это за съезд плакальщиц?- раздался из кухонного окна голос Ба.
Мы обернулись. Маринка, как была вся зарёванная, с задранными на скамеечку ногами и размазанными по лицу соплями, так и замерла. Потому что все дети нашего городка очень боялись Ба.
-Ну у Мани, конечно, бабушка ваще грозная,- качали они головами, и при виде куда-то спешащей Ба быстренько переходили на другую сторону улицы. У всех в памяти ещё жива была история, которая приключилась с мальчиком Рудиком. Рудик имел несчастье куда-то ехать на самокате, разогнался, отвлёкся, и врезался в Ба. Прямо в ту её ногу, на которой были больные вены. Вот. А потом родители Рудика собирали по городу запчасти самоката, который разъярённая Ба мигом разобрала на щепки. Собрать самокат обратно они не смогли, но и к Ба идти с разборками побоялись. И остался Рудик без самоката на веки вечные.

Поэтому когда Ба выглянула в кухонное окно, Маринка тут же попыталась превратиться в каменную статую. Любую другую бабушку, наверное, можно было провести таким приёмом, но только не Ба. Ба высунулась в окно по самый пояс и сверлила нас своим фирменным взглядом из-под насупленных бровей. Мы вспотели. Рассказывать ей о том, что мы узнали у Маринки, было смерти подобно. С другой стороны, мы не были уверены, что она ничего не слышала. А врать Ба мы тоже не могли, потому что больнее всего нам попадало именно тогда, когда она ловила нас на лжи. Поэтому мы молчали, как воды в рот набрали, и только изредка осторожно выдыхали.

-Я долго буду ждать?- прогрохотала Ба.
-Это,- решилась Манька,- Ба, а ты знаешь Маринку?
-Ближе к делу, а то у меня там ореховое варенье на плите стоит,- отрезала Ба,- и если оно подгорит, то вам тогда точно несдобровать!
Маринка издала что-то вроде мемеканья и попыталась упасть в обморок.
И тогда Каринка решилась. Она была самой храброй девочкой в нашем коллективе, и в безвыходных ситуациях ответственность всегда брала на себя.
Вот и сейчас сестра отважно шагнула вперёд и прочистила горло.
-Ба, тут такое дело. Ритка из тридцать пятой сказала Маринке из семьдесят восьмой, а её брат говорит что это так!

Мы скорбно закивали головами.
Казалось, Ба задумалась всеми выступающими из окна частями тела. Если кому-то когда-нибудь удавалось сбить её с толку, то это был именно тот случай. Потом она хмыкнула – стойте там, я сейчас отставлю варенье. И исчезла в окне.
Маринка громко икнула.
-Пойдём отсюда.
-Ты с ума сошла,- зашипели мы,- сиди на месте, а то потом хуже будет.

Через минуту Ба вышла во двор. Мы расступились полумесяцем, Маринка сделала попытку подняться, но ноги подкосились и она, нащупав попой скамейку, снова села.
-Ещё раз и с самого начала,- потребовала Ба.
-Так я же уже всё сказала,- развела руками Каринка.
-Значит не всё, раз я тут,- не дрогнула Ба.
И нам пришлось, набрав в лёгкие побольше воздуха, рассказать всё про Ритку, бакачу, Маринку, её брата и откуда берутся дети. Когда мы сказали про пописать, Ба сначала рассмеялась, потом рассердилась, потом собрала наши уши в кулак и повела через город на квартиру к Ритке – разбираться с её родителями. Люди уважительно расступались перед нашей скорбной процессией. Мы безропотно следовали за Ба на полусогнутых, потому что понимали – шаг вправо или влево – и ты уже на веки вечные останешься без уха. Или без скальпа.

Потом Ба позвонила в дверь тридцать пятой квартиры, и когда к нам вышла Риткина мама, то по её лицу было видно, что ей очень хочется прямо сразу стать невидимкой. Но Ба не дала ей это сделать. Сначала она продемонстрировала Риткиной маме наши деформированные, зудящие уши, потом сказала - ждите меня здесь, вошла в дом и закрыла за собой дверь.
Потом на ругань Ба из соседнего подъезда прибежала моя мама, и, увидев нас на пороге Риткиной квартиры, стала колотиться в дверь всем телом, чтобы как-то повлиять на дальнейшую судьбу без пяти минут сиротиночки Риты.
-Тётя Роза,- звала она в дверной глазок,- вы только откройте мне, я рядышком постою, ничего делать не буду, и даже слова поперёк не скажу.

А потом недели три Ритка не разговаривала с Маринкой и называла её предательницей. А Маринка обижалась и говорила, что некоторые секреты нужно держать при себе, тем более, если в них ни капли правды.


А через два дня мы гуляли на свадьбе Агнессы, бежали как ошпаренные перед свадебным кортежем, тормозили его красной шёлковой лентой и требовали выкуп. И громче всех орали, когда Агнесса с её мужем разбили вдребезги на пороге дома тарелки. На счастье.
Мы с Каринкой красовались в новеньких туфельках, которые нам привёз из командировки папа. Туфельки были белые, с серебристой застёжкой, на небольшом каблучке, и такие красивые, что даже Каринка отступила от своих принципов и одобрила такой «принцессин» аксессуар.

Папа и Манюне привёз такие туфли. Но Манька их на свадьбу не надела. Просто она проспала в них всю предыдущую ночь. На радостях. Естественно, Манины ножки отекли, и туфельки категорически отказывались натягиваться на ступни.
Сначала Манька расстроилась, но потом нашла выход. Она надела свои истоптанные красные босоножки, а новые туфли положила в целлофановый пакет и взяла с собой на свадьбу. И не расставалась с ними ни на минуту. Бежала с пакетом впереди свадебного кортежа, сидела с ним в обнимку за столом. Если кто-то из гостей хвалил нашу обувь, Манька тут же доставала из пакета свою пару и пыталась надеть её у опешившего гостя на глазах.
-Видите?- говорила она,- не налезают. А почему? А потому что я в них всю ночь проспала!
Tags: Манюня
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (без темы)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (без темы)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 305 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (без темы)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (без темы)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…