Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня лепит из меня снеговика или Ба снова сказала "господиожетымой"

Зимы в наших южных широтах редко бывали снежными. Температура колебалась где-то в районе нуля, декабрь выдавался традиционно туманным, да таким молочно-туманным, что отменялись полёты самолётов в аэропорту нашего района. Аэропорт находился впритык к границе с Азербайджаном и обслуживал три еженедельных рейса Ереван-Айгепар-Ереван. За этот «впритык» он и поплатился в войну – его разбомбили в первую очередь. Но это потом, в девяностые, а сейчас он представлял собой новенький, недавно отстроенный комплекс, и радовал глаз чистеньким аэровокзалом и идеально ровной взлётно-посадочной полосой.

В нелётные дни по этой полосе сновали куры диспетчера тёти Зины. Тётя Зина жила через дорогу и выпускала кур погулять по большой, огороженной территории аэропорта. Куры важно ходили по заасфальтированной взлётной полосе, остервенело гадили, а потом ковырялись в собственном помёте. Два штатных ястреба аэропорта, Карабас и Барабас, неприязненно следили за курами из своих металлических клеток.

Ястребов выпускали разгонять стаи шкодливых воробьёв, в большом количестве снующих вокруг. Тётя Зина внимательно прислушивалась к позывным ереванского диспетчера, и за четверть часа до посадки самолёта высовывалась по пояс в окно.
-Степааааан,- кричала она сторожу,- зазывай обратно ястребов, самолёт скоро будет у нас.
В зале ожидания тут же начиналась броуновское движение – встречающие кидались к окнам и шумно комментировали манёвры лётчика:
-Ара, Сурен, посмотри как он накренился, видимо в одном крыле бензин уже закончился, а в другом его ещё много, вот и перевешивает!
-Да что ты говоришь, Назар, какой накренился, какой бензин, это просто лётчик-джан поворот таким образом берёт!

Как только самолёт касался посадочной полосы, аэропорт мигом взрывался бурными аплодисментами.
-Ласточка, а не самолёт,- радовались люди и терпеливо ждали, когда Степан подкатит трап.
-Анико, ты мою Лусинэ не видишь?- подслеповато щурилась древняя, сморщенная, как сухофрукт, старуха.
-Вон она, вижу,- визжала Анико,- нани, она в короткой юбке и на высоких каблуках!!!
-Вуй, чтобы мне ослепнуть и этого позора не видеть,- пыталась упасть в обморок старуха,- Ереван мою девочку испортил! Совсем короткая юбка?
-Выше колена на целую ладонь!
-Хисус Христос!- мелко крестила лоб старуха,- что за времена бессовестные настали? Как только Лусинэ придёт, я оттаскаю её за длинные косы!
-Нани, она к тому же постриглась!
-Ааааа,- цеплялась за воздух скрюченными пальцами старуха и медленно оседала на пол.
-Ой, подожди, нани, я обозналась, это не Лусинэ, вон наша Лусинэ, вижу, и косы у неё длинные, и каблук на туфлях маленький!
-Вот,- резво вскакивала с места старуха,- я же говорю, что это не моя Лусинэ! Анико, тебя отшлёпать надо, у меня сердце чуть не треснуло!
-Нани, но юбка-то на ней всё равно короткая!


В нелётные дни ястребов подкармливали сырым мясом, но совсем чуть-чуть, чтобы они сохранили чувство голода перед завтрашней охотой. Оскорблённые таким беспардонным обращением, ястребы сидели, нахохлившись в своих клетках, и косились жёлтым глазом на безмозглых кур, нагло снующих под их грозным взглядом.

-Зиник!- ругался начальник аэропорта Мирон Арменакович,- ни стыда, ни совести у тебя, посмотри, во что превратилось это солидное учреждение! Ты ещё корову свою на взлётную полосу притащи!
-Мирон Арменакович,- становилась в боевую позу Зина,- чем тебе эти несчастные куры мешают? Они что, кушать у тебя просят? А будешь буянить, так я и корову могу привести!
Мирон Арменакович недовольно бурчал под нос, но ничего не мог поделать. Дочь Зины замужем за его двоюродным братом, а как можно ссориться с родственниками?! «С другой стороны,- обижался Мирон Арменакович,- начальник я или шелудивый пёс? Что за отношение ко мне такое?»

-А если комиссия?- вскипал он.
-А с комиссией я лично буду разбираться! Так и скажи комиссии – идите разговаривайте с Зиной, ясно? А я найду чем умаслить комиссию. Две бутылки кизиловой водки – и комиссия будет ноги мне целовать!- наскакивала на него Зина.
В пылу спора у неё из-под тяжёлого узла волос вываливался рваный чулок. Из таких старых чулок раньше делали подкладку, чтобы придать причёске нужную пышность. Мирон Арменакович какое-то время со злорадством наблюдал за мотающимся по Зининой спине рваным чулком, потом его начинала мучить совесть, и он, косясь куда-то в сторону, шептал:
-Зиник, ты, это, поправь кос на голове!
-Где?- пугалась лицом Зина, лезла руками в волосы, и, по одной выдёргивая шпильки, приводила в порядок причёску,- посмотри теперь всё у меня в порядке с косом?- поворачивалась она спиной к начальнику аэропорта.
-Ага,- бурчал Мирон Арменакович.

«Косом» в нашем городе называли тяжёлый узел волос. Есть у меня большие подозрения, что кос – это перенятое из русского языка слово коса. Народ за ненадобностью отсёк окончание, и присвоил слову новый, доселе не снившийся великому Далю смысл.

Когда городок накрывали традиционные декабрьские туманы, аэропорт вовсе впадал в анабиоз. В ожидании лучших времён он дремал под густой шапкой влажных облаков, тётя Зина выгуливала кур у себя на дворе, а ястребы пережидали нелётную погоду в железных клетках. Сторож Степан приносил им поесть, и, следя за тем, как птицы уничтожают куски свежего мяса, разговаривал светские разговоры.
-Карабас джан,- говорил он,- медленно спеши, что ты ешь, как оглоед? Я же тебя вчера уже кормил, а ты себя ведёшь так, что мне стыдно тебе в глаз смотреть. Ты ещё скажи, что я тебя голодом морю! А ты, Барабас, воды мало пьёшь. Запивать надо еду, сколько раз можно тебе одно и то же сказать!
Степан разговаривал с ястребами только по-русски. Из уважения и чтобы показать, что он тоже не хухры-мухры, хоть и сторож. Ястребы кивали ему своими крючковатыми носами и делали вид, что они ассимилированные славяне.

Иногда, ближе к новому году, резко холодало, и тогда весь влажный туман мигом оседал на город толстым слоем снега. Просыпаешься с утра – а улицы завалены полуметровыми сугробами, и сердце от увиденного радостно подскакивает в груди. Урааааааа, наступила настоящая зима! Дети тут же хватали санки и на целый день пропадали из дому. Спешили жить полноценной зимней, такой редкой для южных широт жизнью.
Хозяйки вытаскивали тяжёлые ковры и выбивали их на белом полотне снега. Ковры мигом начинали переливаться яркими красками и долго потом пахли свежестью и зимой.

Однажды, такой декабрьской туманной порой, мы с Каринкой гостили у Мани. Родители с младшими сёстрами поехали в Кировабад, навестить нашу бабулю, а мы предпочли остаться с Манькой. Ба испекла своё знаменитое песочное печенье, и мы забавлялись тем, что соревновались, кто дольше продержит во рту растаявший, приятно пощипывающий язык тоненький лепесточек выпечки. Ба следила за нами с плохо скрываемым раздражением.
-Если вы будете дурачиться, то я больше не дам вам сладкого,- наконец не вытерпела она.
-Ба-а,- я мигом проглотила печенье,- не обижайся на нас, мы просто вкусничаем!
-Я вам дам вкусничать!- нахмурилась Ба,- так ведь подавиться можно, вдруг печенье не в то горло попадёт?

Манюня с Каринкой и ухом не повели, а я побледнела. Из-за специфического строения носоглотки я постоянно давилась едой или питьём. И тогда члены моей семьи кидались отбивать мне всё, что находится выше почек.
-Вся в своего отца,- причитала мама,- и того хлебом не корми – дай подавиться!
Папа давился даже чаще, чем я. Потому что ел очень быстро. Особенно часто он давился сырой морковкой, которую очень любил и поглощал в каких-то неконтролируемых количествах. Поэтому, как только папа приближался к холодильнику, мама тут же кидала клич:
-Дети, ваш отец снова собрался есть морковку.
Мы тут же слетались со всех концов квартиры и обступали отца.
-Идите отсюда,- ругался папа и быстро-быстро пожирал морковку,- всё будет нормально, я не подав… кха-кха-кха … люсь… кха-кха-кха… уху-кха!
-Папа откинь голову,- орали мы и колотили его по спине,- вот тебе вода, отпей глоточек.
-Захрмар…кха-кха-кха,это вы во всё виноваты… кха-кха-кха… не дадут человеку нормально… кха-уху-кха… поесть!

Я отодвинула свою тарелку и вышла из-за стола.
Манька с Каринкой и не подумали следовать моему примеру. Они с блаженным видом перекатывали во рту сладкую жижу и мычали от удовольствия.
-Ммммм,- переглядывались.
-Посмотрите на этих дегенераток!- прогрохотала Ба.
-Бааа,- ткнулась я ей в грудь мордочкой,- ну Ба-боч-ка, они не подавятся!
Ба засмеялась и поцеловала меня:
-Ну до чего ты ласковая, Нариночка, совсем как телёнок!
-А я?- мигом проглотила печенье Манька,- я что, не ласковая? Я тоже как телёночек, скажи, Ба.
-Телёночек, не волнуйся,- чмокнула её Ба и уставилась на Каринку,- ну что, Чингизхан, так и будешь упрямиться?

За особую склонность к разрушительной деятельности Ба назвала Каринку Чингизханом. Каринка гордилась своим прозвищем, и использовала его, как зубодробительный аргумент.
-Знаешь как меня люди называют?- наскакивала она на очередного шкодливого мальчика,- Чингизхан! Хочешь в глаз?
Мальчика и след простывал.
Вот и сейчас Каринка расплылась в довольной улыбке, и проглотила печенье.
-Ба, ты меня так почаще называй.
-Если я стану тебя ещё чаще так называть, то ничего, кроме слова Чингизхан говорить не буду,- хмыкнула Ба и убрала со стола вазочку с печеньем.

Потом вернулся с работы дядя Миша, и мы побежали смотреть, как он паркует Васю. Или как Вася даёт себя парковать.
-Быр-быр кха-кха,- возмущался Вася.
Дядя Миша остервенело шуровал рычагами, крутил баранкой и громко ругался. Вася угрюмо выкидывал коленца. Наконец дядя Миша таки припарковался, как ему нужно было, вылез из машины и в сердцах хлопнул дверцей.
-Мать твою за ногу,- проорал,- ну что ты за чучело такое? Сдам в металлолом!
-Напугал,- хмыкнул про себя Вася и победно забулькал машинным маслом.

-Нет, ну ты представляешь,- жаловался дядя Миша за ужином Ба,- поехали в Дилижан, так Вася снова на полдороге заглох! Провалялись несколько часов под его брюхом, кое-как завели и вернулись обратно.
-На симпозиум не попали?- замерла с ножом в руках Ба.
-Нет!
-Миша, ну сколько тебе говорить, надо машину продавать?
-А кто её купит?- развёл руками дядя Миша,- кому она нужна? Да и я к ней привык,- добавил он после минутного молчания.
Ба обернулась и смерила сына долгим жалостливым взглядом.
-И-их, весь в своего отца! Где бы ты был, если не я? Кочегаром бы работал. Или плотником. Или монтажником, во!- процитировала она знаменитую на всю страну песню из фильма «Высота».
-Мам, ну не начинай опять,- рассердился дядя Миша,- можно подумать, отец не приложил никаких усилий для моего воспитания.
-Приложил. Усилиями это конечно не назвать, но не будем о грустном,- парировала Ба.

Мы украдкой заглядывали в кухню. Дядя Миша периодически оборачивался к нашим торчащим из-за дверного косяка выпученным глазам и строил смешные рожи.
-Хихихи,- с готовностью откликались мы.
-Ну что, девочки, будем в подкидного дурака играть?
-Будем,- запрыгали мы.
-На щелбаны?
-Нет, на желания!
-Ладно, на желания так на желания.

Потом мы допоздна играли в подкидного дурака, и я, как самый везучий игрок, выполняла разные желания, как-то: ползала под столом и громко кукарекала, спускалась задом наперёд на полусогнутых по лестнице, ведущей на второй этаж, а все громко гоготали и говорили, что я похожа на верблюда. Делала мостик и прыгала на одной ноге, а потом, когда попыталась сесть на шпагат, порвала брюки. Ба сначала отругала всех, потом штопала мои штаны, а я щеголяла по дому в её оранжевых панталонах, которые Ба подвязала у меня на пузе цветастым поясом от своего халата.

***

-Дети, просыпайтесь, зима наступила,- разбудила нас с утра Ба.
Мы выскочили из-под одеял и кинулись к окну. Город завалило белыми сугробами. Было так красиво, словно кто-то распорол над городом большую пуховую перину и завалил дома и дороги воздушными белыми перьями.

-Ура!- закричали мы,- зима наступила! Будем лепить снеговика! Будем играть в снежки!!!
Мы в считанные минуты убрались в комнате, привели в порядок постель, умылись, безропотно съели геркулес, запили его сладким чаем с бутербродом. И даже убрали с кухонного стола.
Ба нарадоваться на нас не могла.
-Ну надо же,- приговаривала она,- чтобы дети стали как люди, нужно, чтобы просто наступила зима.
Потом мы быстренько оделись, натянули варежки и шапки, и выбежали на улицу.
-Ураааааааа,- орали мы.

Сначала мы закопали Маню в снег, да так, что наружу торчала только её голова.
-Я самый большой червяк в мире,- пела Маня.
Но тут вышла из дома Ба, вытащила Маню за шиворот и отряхнула её от снега.
-Ты же можешь заболеть!- ругалась она.
-Ба, у меня же непромокаемый комбинезон,- ныла Манька,- что со мной может случиться?
-Так под снегом же холодно! Простыть можно.
-Ничего не холодно, ты же сама рассказывала, что в джунглях люди закапываются в снег, чтобы от холода спастись.
-Во-первых не в джунглях, а в тундре, а во-вторых, если я ещё раз увижу такое безобразие, то собственноручно закопаю вас в снег, ясно? И грейтесь там до весны.

-Ба, а можно тогда в тебя хотя бы снежком кинуть?- спросила Картнка и, не дожидаясь ответа, кинула в Ба снежком.
Ба отвесила сестре подзатыльник.
-А можно тебе подзатыльник отвесить?- спросила она.
-Га-га-гаааа,- загоготали мы,- Каринке достался подзатыльник!
Ба огрела и нас.
-А это вам, чтобы обидно не было. Я сейчас к соседке Вале на часик зайду, а потом вернусь. Буду из окна за вами наблюдать. Вы же знаете, что из Валиных окон наш двор просматривается как на ладони?
-Знаем,- хором ответили мы.
-Вот и попробуйте вести себя плохо. Ясно?
-Ясно!
-Или может мне вас домой отправить?
-Не надо,- испугались мы.
-Буду через шестьдесят минут! Хоть одна выходка, и вам несдобровать. Понятно?
-Поняяяятно!
Ба смерила каждую из нас долгим недоверчивым взглядом, потом кивнула головой.
-Я вас предупредила, вы меня услышали!

Как только она вышла за калитку, мы тут же принялись остервенело кидаться друг в дружку снежками.
-Я всё вижу!- пророкотала Ба из-за тётивалиного забора.
-А мы чего, мы ничего!
-Смотрите у меня!
-Давайте лепить снеговика, а то она нам нормально поиграть не даст,- вздохнула Манька.
-А давайте лучше к нам во двор пойдём,- сказала Каринка,- можно вдоволь поваляться в снегу, опять же Маринка из семьдесят восьмой жаловалась, что ей Размик прохода не даёт. Надо его проучить.
-Де-ти!- выглянула из тётивалиного окна Ба,- я вас вижу!
-Ба, а можно мы к Нарке пойдём?- крикнула Манька.
-Нет, оставайтесь у нас во дворе. Ясно?
-Ясно!

Делать было нечего, пришлось довольствоваться периметром Маниного двора.
Мы принялись лепить снеговика. Снег был пушистый, рыхлый, легко скатывался в комья и приятно поскрипывал под ногами.
Минут пятнадцать мы возились со снеговиком, потом нам это надоело. Мы быстренько развалили его, и воровато съели по снежку.
-Я придумала,- вдруг вскочила Каринка,- нужно сделать сюрприз Ба.
-Какой сюрприз?- недоверчиво покосилась я на Каринку. По горькому опыту знала - все сюрпризы, которые приходили сестре в голову, рано или поздно заканчивались поркой.
-Нужно соорудить настоящего снеговика, а не снежного!
-То есть как это настоящего?
-Чтобы двигался. Представляете – Ба заходит во двор, а тут снеговик начинает шевелить руками и разговаривать с Ба.
-Ты с ума сошла? Откуда мы найдём такого снеговика?
-Слепим!- у сестры разгорелись глаза,- из Нарки!
Я не успела возмутиться, потому что Ба высунулась в окно.

-Де-ти!!! Что это вы топчетесь на одном месте? Замышляете чего?
-Нет,- испугались мы,- ничего мы не замышляем. Сейчас будем снеговика лепить.
-Возьмите морковку в погребе, а глаза можете из угольков сделать, они в ведре, рядом с печкой,- сказала Ба.
-Лаадно!
-И смотрите у меня!
-Роза, ну не разрушат же они дом за полчаса, иди уже, кофе остывает,- позвала её тётя Валя.
-Да они и за десять минут могут дом по кирпичику разобрать,- проворчала Ба и захлопнула окно.
Она ещё с минуту гипнотизировала нас взглядом из-за стёкол, а потом ушла в дом.

Времени оставалось в обрез.
Мы быстренько слепили несколько больших снежных комьев.
-Теперь надо сооружать из Нарки снеговика,- сказала Каринка.
- А как вы себе это представляете?- испугалась я,- вы меня будете снегом закидывать? Я же простужусь и заболею.
-Так это же недолго! Ба вернётся, и ты вылезешь! Всё!
-А Ба не испугается?
-Что, Ба снеговиков не видела?- вылупилась Манька.
-Может и видела, а вот живых – вряд ли.
-Вот и будет ей приятный сюрприз. Мы же не поджигаем тебя, а статую лепим!
-Это да,- протянула я.
-Ну так стой и не двигайся,- приказала Каринка и стала быстро-быстро заваливать мои ноги снегом.

В скором времени стало ясно, что никакого снеговика из меня не получится, ведь чтобы завалить меня с ног до головы, снега нужно больше, чем мы успели собрать.
-Ничего,- нашла выход Манька,- мы её завалили до попы – и нормально. Я сейчас принесу скатерть с кухонного стола, она беленькая. Накинем её Нарке на плечи. Будет красиво.
-Какая же ты находчивая,- выдохнули мы с Карикой.
Манька зарделась.
-Дадада, я иногда бываю находчивой,- и побежала в дом за скатертью.
Пока Манька бегала за скатертью, Каринка принесла из погреба морковку.
-Зачем морковь?- испугалась я,- как ты её приклеишь к моему носу?

-А ты её будешь во рту держать.
-Не хочу,- обиделась я,- она грязная!
-Я её снегом протёрла,- успокоила меня Каринка.
-И вообще,- ныла я,- ногам холодно.
-Ну потерпи чуток, скоро Ба вернётся,- забила мне рот грязной морковкой сестра.
Я вонзилась зубами в морковь и встала, как вкопанная.
Манька выскочила из дома со скатертью и на миг замерла на месте.
-Красотааа!!!- выдохнула она.
-М-м-м,- пожаловалась я.
Но Маня не стала обращать внимания на моё скорбное нытьё, накинула мне на плечи скатерть и пришпилила её сзади бельевой прищепкой. Расправила края так, чтобы скатерть прикрывала пальто. Потом водрузила мне на голову красную эмалированную кастрюлю в белый горох.

Они с сестрой придирчиво оглядели меня.
-Не очень,- покачали головами,- лицо у неё синее, а надо, чтобы белое, как у настоящего снеговика.
-Снегом залепить?- предложила Манька.
-Нет!- выплюнула я морковь,- а как я дышать буду? А лицо синее, потому что мне холодно! И вообще, давайте морковь в самом конце приладим, а то мне челюсти свело.
-Ладно,- смилостивились девочки.
-Я придумала!- запрыгала Манька,- нужно Наркино лицо присыпкой обсыпать.
-Манька, ты гений,- выдохнула Каринка, и Манька, подстёгнутая похвалой, полетела в дом.

Потом девочки густо обсыпали мне лицо тальком, водрузили на голову кастрюлю и всучили в руки метлу, которой Ба подметала двор. Чуть подумали, сбегали к печке и приволокли кочергу.
-Девочки,- высунулась в окно Ба,- а что это вы делаете?
-Снеговика лепим,- заслонили меня спинами девочки.
-А где Нарка?
-В туалет пошла.
-Смотрите у меня, я через пять минут буду!
-Хорошо,- пискнули девочки и, дождавшись, когда Ба закроет окно, быстро стали меня инструктировать.

-Нарка, смотри сюда, стоишь молча, не двигаешься. Как только Ба заходит во двор, ты начинаешь медленно поднимать и опускать метлу с кочергой и петь песню.
-Какую песню? И как мне петь, если морковь во рту?
-Промычи, ничего страшного. Новогоднюю песенку, про в лесу родилась ёлочка.
-А как руки поднимать так или так?- показала я.
-Вот так! И старайся не шевелить головой, а то кастрюля упадёт.
-Ладно.
Девочки забили мне рот морковкой и спрятались за угол дома.

Я стояла, засыпанная снегом по пояс, с кастрюлей на голове и с морковкой во рту, и молилась только об одном – чтобы Ба наконец пришла, потому что ног своих практически не чувствовала. Ветер легонько колыхал скатерть на моих плечах, метла с кочергой дополняли общий образ ожившего снеговика. Сюрприз обещал произвести фурор!

Когда Ба зашла во двор и уставилась на меня, я повела руками вверх и вниз, как показывали мне Манька с Каринкой и промычала «м-м-м-м-м-ммм, м-м-м-м-м-м»! Ба замерла на месте, потом побледнела и прислонилась к забору. Мне было непонятно, нравится ей наш сюрприз или нет, поэтому я замолчала.
-Пой,- прошипела сзади Каринка.
Я выплюнула морковку и тоненьким голосом завела:
-В лесу родилась ёлочка, в лесу она рос-ла!!!!
-Кочерга!- зашипела сзади Манька.
-Зимой и летом стройная, зелёная бы-ла!- повела я кочергой вверх-вниз.
-Господибожетымой,- сказала Ба.

Если у меня была такая возможность, я бы мигом закопалась в снег и переждала бы там приступ гнева Ба. Но возможности такой не было, поэтому мне ничего не оставалось, как приговорённо наблюдать приближение урагана по имени Ба.
В последний момент я зажмурилась и втянула голову в плечи, и, кстати, очень вовремя, потому что в следующий миг она вырвала у меня из рук кочергу и заехала ею по кастрюле.
-Дзынннннь,- прогудела кастрюля. Меня немного даже контузило от этого дзыня и я повалилась набок, прямо в снег.
Ба схватила меня за шиворот и поволокла в дом.
-Раздевайся быстро,- проорала она мне в густо напудренное лицо,- ноги озябли?
-Озябли,- заплакала я.
-Снимай сапоги и марш к батарее отопления! Обними её и жди меня, поняла?
-Поняла!
Ба ураганом пролетела по квартире, выдрала из стиральной машинки шланг для сливания воды и кинулась во двор.
-Убью,- выдохнула.

Каринка с Манькой допустили досадный стратегический просчёт. Нужно было, пока Ба волокла меня в дом, добежать до любого ближайшего иностранного посольства и просить там политического убежища.
А они решили, что раз Ба поволокла меня в дом, то значит всё нормально, и сюрприз ей таки понравился. И, сияя довольными улыбками, пошли домой. И столкнулись с Ба прямо на пороге.

Вот.

-Аааааааааааа,- орали потом они в унисон.
-Ыхть,- приговаривала Ба,- сколько можно! Ыхть! Я вам что сказала! Ыхть! А если она заболеет? Ыхть!

Потом Ба затащила поскуливающих девочек домой, выпила стакан валерьянки, отодрала меня от батареи отопления и поволокла в ванну. Кипятила меня минут двадцать в воде, потом долго растирала полотенцем.
Но я оказалась неблагодарным созданием, умудрилась к вечеру слечь с высокой температурой, и Каринке с Манькой досталось по второму кругу.

Но обиды на меня они не держали. Наоборот, дежурили рядом, пока я отлёживалась в постели, и читали мне вслух книжки. И вели себя тише воды ниже травы.
-Нужно Нарку поднять,- приговаривали друг другу шёпотом,- а то вдруг она умрёт? Тогда Ба нас точно со свету сживёт!!!
Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 242 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…