Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня едет в Адлер, часть третья из трёх, или как Ба кокетничала с внуком Гольданской

На второй день отдыха, прямо с раннего утра, мама прикинулась больной.
-Что-то голова у меня ноет,- делала она скорбное выражение лица,- видимо, у моря продуло. Я посижу на пляже, но в воду сегодня не полезу.

-Хехе,- сзасмеялся папа,- жена, я тебя не первый день знаю, ты лучше сразу признавайся, что боишься учиться плавать.
-Ничего я не боюсь,- забегала глазами мама.
-Ну и нечего тогда придумывать. Чуть что – сразу голова болит.
-Вестимо дело,- рассмеялась Ба,- голова болит – самая известная женская отговорка.
-И прямой путь к раннему климаксу,- ввернул папа.
-Ну и ладно,- обрадовалась мама,- будем жить с тобой, как брат с сестрой. Ого, рифма на радостях пошла!
-Это я пошутил,- забеспокоился отец,- это я так, к слову сказал.
-Поздно уже,- похлопала его по плечу Ба,- проложил себе необдуманными словам дорогу к раннему простатиту.
-Хахахахаааа,- покатилась со смеху мама.
-Сейчас пойдём учиться плавать, и я посмотрю, кто тут хахаха,- рассердился папа.

Пока родители перепирались, мы с Каринкой и Маней засыпали песком дядю Мишу.
-Вы только в лицо песком не кидайтесь, а так делайте со мной что хотите, - попросил он,- а я чуток покемарю. Если бы Каринка храпела хотя бы в полсилы, то мне, может, и удалось бы ночью поспать.

-Ребёнок!- отвлёкся от переговоров папа,- пора уже заниматься твоей носоглоткой. И я замучился всю ночь с боку на бок ворочаться.
-Па, ну я же не специально,- развела руками Каринка,- ты же сам говорил про искривлённую перепёлку и что оперировать меня сейчас нельзя, потому что я маленькая!
-Во-первых, не перепёлка, а перегородка, а во-вторых, я думаю, оперировать уже можно. И даже нужно!
-Вы сначала поймайте меня, а потом про операцию говорите,- хмыкнула Каринка и высыпала на дядьмишины плавки целое ведёрко песка,- сей-час у-трам-буууем!!!
-Не надо!- вскочил дядя Миша,- не надо мне там ничего утрамбовывать!
-Пап,- рассердилась Манька,- я тебе уже все ноги засыпала песочком, а ты вскочил и весь песочек посыпался на землю!
-Извини, я нечаянно,- дядя Миша повернулся на живот,- засыпайте меня песком лучше сзади.
-Сза-ди так сза-диии,- прогундосила Каринка и высыпала на дядимишины плавки новое ведёрко песка.
-Деточка,- обернулся к ней дядя Миша,- неужели тебя во мне ничего, кроме плавок, не привлекает?
-Да я первым делом хочу срам прикрыть,- объяснила Каринка,- попу там или писюн…
-Спасите меня,- взмолился дядя Миша,- она мне ни днём, ни ночью спать не даёт!

-Дети, идите сюда, мы сейчас пойдём маму плавать учить,- позвал нас папа.
-Ура,- запрыгали мы,- пойдём учить маму плавать.
-Не хочу,- упиралась мама,- не умею и не хочу!!!
-Надо,- внушал папа.
-Юрик, ну что ты к ней пристал,- вмешалась Ба,- не хочет учиться плавать – не надо, я вот тоже не умею плавать, и ничего.
-И тебя научим, Роза, не переживай,- не дрогнул отец.

Папа был единственным человеком, который осмеливался возражать Ба. Такая беспрецедентная храбрость объяснялась его профессией. Когда ежедневно через твой кабинет проходит десяток женщин, каждая из которых готова скончаться в стоматологическом кресле, но не открывать своего рта, то это, конечно, сильно тренирует волю.
Одна обезумевшая от страха монументальная тётенька, увидев в папиных руках шприц с обезболивающим, вырвалась из кресла, схватила лоток со стерилизованными инструментами, и, прикрываясь им, как щитом, выбежала на улицу. А вечером муж этой тётеньки вернул папе лоток, наполненный доверху… пирожками с мясом.
-Жена напекла,- виновато дёргал он острым кадыком,- доктор, можно ей завтра прийти, а то зуб как болел, так и продолжает болеть?
-Можно, если она обещает больше не трогать инструменты,- смилостивился папа.

А другая тётенька, когда папа навис над ней со шприцем в руках, вцепилась ему в карман халата и вырвала его с мясом. Чем вогнала отца в ступор. И пока он из этого ступора выходил, тётеньки и след простыл.
-Через два дня пришлось лечить ей зуб вживую. Десна загноилась, и анестезия уже почти не действовала, понятно?- рассказывал нам папа и для пущей убедительности грозно шевелил бровями.
-Понятно,- пискнули мы и побежали чистить зубы. По двенадцать раз с каждой стороны вдоль и поперёк.

Вот почему отец, натренированный ежедневным общением с непредсказуемыми тётеньками, не робел перед Ба. Да и Ба признавала в нём если не равного, то хотя бы полноправного собеседника, и относилась к нему с большим уважением.
Поэтому она не стала ругаться, а просто всплеснула руками:
-Ииии, шлемазл!
-Я тоже тебя люблю, Роза,- засмеялся отец.
-Раз ты меня любишь, купи мороженое.
-Ура, мороженое,- обрадовались мы.
-Уно моменто,- накинул на плечи рубашку папа.

Он вернлся через десять минут с ягодным мороженым в картонных стаканчиках.
-В такую жару лучше кисленькое есть,- объяснил.
Мы с большим удовольствием полакомились мороженым, а картонные стаканчики сложили в длинную стопочку. «На обратном пути выкинем»,- сказала Ба и убрала стаканчики в сумку.

Настало время идти учить маму плавать.
-Надя, ты не волнуйся, за Сонечкой и Гаянэ я пригляжу,- успокоила её Ба.
-Если что, зовите меня.
-Всенепременно!
-Пошли,- скомандовал папа и поволок маму к берегу. Мама слабо упиралась и причитала «да что же это такое».

……………………………………………

Далее повествование делится на два акта. Они происходят одновременно, в разных концах пляжа.

……………………………………………

Акт I. Ба знакомится с внуком Гольданской

Как только мы скрылись из виду, Гаянэ подошла к Ба, сложила ладошки домиком и зашептала ей на ухо:
-Ба, посмотри, что я с дядей Мишей сделала!
Ба глянула на сына и не смогла удержаться от смеха – дядя Миша спал на животе, подвернув под щёку локоть. Вся его спина и ноги были засыпаны песком, а на голове красовалось голубенькое пластмассовое ведёрко.
-Это чтобы он не сгорел на солнце,- похвасталась Гаянэ,- Ба, скажи я умничка?
-Деточка, ты даже умнее, чем я,- погладила Гаянэ по голове Ба,- молодец, теперь можешь поиграть со своей сестрой.

Маленькая Сонечка ползала по красному надувному матрасу и остервенело с ним ругалась:
-Это ты мне вава деяй? Яцем ты мне вава деяй?
Никто не мог взять в толк, почему ребёнок выясняет отношения с матрасом. Но как только мы его надували, Сонечка начинала ползать по нему и бесконечно выясняла отношения с каждым его квадратным сантиметром.
-Пяхой!- отчитывала она его,- Сонуцке вава деяй. Яцем???
Матрас в ответ хранил недоумённое молчание.
Гаянэ порылась в пляжной сумке и достала разноцветные кубики:
-Сонечка, будешь в кубики играть?
-Буду,- пнула на прощание матрас Сонечка и пересела к Гаянэ.

Ба щедро намазала кремом нос, достала из сумки журнал «Здоровье», и, перед тем как приступить к чтению, окинула взглядом вверенное ей хозяйство. Дядя Миша мирно спал с голубеньким пластмассовым ведёрком на голове, Сонечка с Гаянэ возились с кубиками.
Ба потянулась убрать ведро с головы сына, но потом передумала.
«От сглазу»,- решила она, нацепила на нос очки и погрузилась в чтение.

-Простите, а можно расположиться рядом с вами?- прервал её чтение какой-то мужчина.
Ба отложила журнал и недобрым взором уставилась на нарушителя спокойствия. Нарушитель спокойствия выглядел вполне благообразно – это был невысокий, полноватый мужчина в светлой панаме, льняной сорочке навыпуск и сандалиях на босу ногу.
-Да пожалуйста,- неожиданно для себя приветливо отозвалась Ба,- я смотрю, вы человек вполне порядочный и интеллигентный.
-Ой, спасибо,- обрадовался дядечка. Он вытащил из целлофанового пакета с надписью «С Новым годом» пляжное полотенце, постелил его почти впритык к полотенцу Ба, и стал поспешно раздеваться. Казалось – он боялся, что Ба передумает и ему придётся искать себе новое свободное место.

-Евгений Петрович Колокольников,- учтиво представился он, оставшись в очках и плавках.
-Роза Иосифовна Шац,- буркнула Ба.
-О!- заклокотал Колокольников,- урождённая Шац?
-Если вы надеетесь, что я урождённая Иванова, а меня совершенно случайно назвали Розой Иосифовной, то я должна вас сильно разочаровать,- нахмурилась Ба.
-Нет-нет, ну что вы,- у Евгения Петровича от волнения запотели очки,- я просто хотел уточнить… то есть попросить… то есть чтобы знать… чёрт!… не будете ли вы так любезны, Роза Иосифовна, посмотреть за моими вещами, пока я поплаваю? Я отлучусь совсем ненадолго.
-Буду любезна,- оттаяла Ба.

Евгений Петрович потоптался на месте, потом наклонился к Ба.
-Я в некотором роде тоже Шац,- сообщил он ей конспиративным шёпотом.
-Да ну?- Ба поправила на переносице очки и внимательно оглядела Евгения Петровича с ног до головы,- а по вам не скажешь.
-Ну,- замялся Евгений Петрович,- у меня бабушка по материнской линии была… хмхм… Гольданская.
-Знала я одну Гольданскую, она у моей тёти Мирры жениха увела,- хмыкнула Ба,- а потом Мирра столкнулась с ней в мясной лавке и чуть не порешила подвернувшимся под руку ножом для разделки туши. Нож у неё в последнюю минуту отобрал помощник мясника, но тётушка всё равно не растерялась и выдрала у разлучницы часть косы, да исцарапала ей лицо так, что потом остались шрамы. У вашей бабушки на лице шрамов не было?
-Нет, ну что вы,- испугался Евгений Петрович,- ни одного шрама.
-Ну и ладно,- смилостивилась Ба.

Евгений Петрович нерешительно сел на полотенце и повернулся к девочкам.
-Это ваши дочки?- кивнул он в сторону Сонечки и Гаянэ. И забегал сконфуженно глазками.
Ба сняла очки и прожгла его насквозь огненным взором.
-Это мои внучки,- отрезала она,- идите уже окунитесь в воду, Евгений Петрович, а то вы меня утомили своей учтивостью. И смотрите не утоните.
-Да-да-да,- затрепетал Евгений Петрович и потрусил к морю.

-Мам,- подал голос дядя Миша,- да ты та ещё вертихвостка, я смотрю.
-Давно проснулся?
-Вот как только этот «в некотором роде Шац» подошёл к тебе, так и проснулся.
-А чего ведро с головы не снял?- съязвила Ба.
-Не хотелось мешать тебе глазки строить,- потянулся дядя Миша и сел,- а где остальные?
-Пошли учить Надю плавать. Давно уже их нет, видимо, хорошо у неё получается.
-Пойду, посмотрю как они там,- встал дядя Миша,- и это, пока меня нет, не смей больше ни с кем кокетничать.
-Тебя забыла спросить,- хмыкнула Ба.
-Сонечка, а где красный матрас?- наклонился поцеловать сестру дядя Миша.
-Пяхой матлась,- встрепенулась Сонечка,- вава деяй Сонуцке.
-Прааавильно,- засмеялся дядя Миша,- плохой матрас, прощать его ни в коем разе нельзя.

Ба дождалась, пока сын скрылся из виду, полезла в мамину сумку, достала пудреницу и глянула на себя в зеркальце.
-Прелестно,- процедила сквозь зубы,- волос всклокочен, на носу толстый слой крема. И я ещё ухитряюсь в таком виде кому-то нравится!
-Ба-а,- погладила её по плечу Гаянэ,- Ба!
-Чего?
-Я хочу какать.
-То есть как это какать?- ужаснулась Ба,- а на кого я все эти вещи оставлю? Мы сейчас не можем отойти! Потерпи, пока мама с папой вернутся.
-Я потерпеть могу, а вот какашки не могут,- расплакалась Гаянэ.
-Горе моё, что же нам делать?- всполошилась Ба.


Акт II. Папа учит маму плавать или как надо правильно топить свою жену


Папа рьяно взялся за дело. Сначала он завёл маму по грудь в воду и взял её на руки.
-Ложись на воду… вот так… не задирай колени… ну что ты, как жираф, вытянула шею? Расслабься. Я сейчас тебя отпущу, а ты попробуй продержаться на поверхности.
-Хорошо,- сказала мама и моментально ушла под воду.
Папа вытащил её на поверхность.
-Я утону, у меня ничего не получится,- еле отдышалась мама.
-Ну что ты так боишься,- рассердился папа,- я же рядом!
-Не знаю,- у мамы зуб на зуб от страха не попадал,- боюсь и всё.

Папа собственноручно затянул мамины длинные густые волосы в конский хвост, чтобы не мешали. Взял её снова на руки.
-Юра, у нас четверо детей,- взмолилась мама.
-А то я об этом не помню,- отозвался папа,- мать четверых детей должна уметь плавать, как рыба! Держись за руку… ладно, не хочешь за руку, держись за шею… отпускаю… не души меня… говорю – недшмня… кха-кха-кха…
«Плюх!»- и мама снова ушла под воду. Папа пошарил рукой и вытащил её на поверхность.
-Аааа,- отдышалась мама,- никогда больше не поеду на море!

-Пап,- нам стало жалко маму,- не надо её плавать учить, а если она утонет?
-Да не утонет она,- вскипел папа,- это нормально – человеку тридцать четыре года, а она плавать не умеет!?
-Но мы её и без «плавать умеет» любим,- заверили мы его.
-Не хочу я плавать уметь,- жалобно расплакалась мама.
-Боишься?
-Боюсь.
-Ладно, чёрт с вами,- махнул рукой папа,- пойдем, прогуляемся хоть по пирсу, полюбуемся на тех, кто ныряет в воду.
-Спасибо тебе большое,- чмокнула его в щёчку мама,- вот по пирсу прогуляюсь с удовольствием!

И мы пошли гулять по пирсу. На людей посмотреть и себя показать.
-Не забывай о французской осанке,- напомнила мне Маня.
Мы втянули животы и расправили плечи, отклячили попы и пошли, вихляя тощими бёдрами.
-Во дают!- присвистнул какой-то мальчик.
-Ща как дам в глаз,- успокоила его Каринка.

Мы шли за родителями и любовались маминой фигурой.
-Мам, ты у нас такая красавица,- выдохнула я,- никто не скажет, что у тебя четыре дочки! Ты худенькая, и попа у тебя совсем не большая.
-Спасибо,- зарделась мама,- у меня просто гены хорошие.
-А у нас какие простогены?
-Не простогены, а гены. У вас тоже хорошие гены.
-Ура! У нас хорошие гены,- захлопали мы в ладоши.
-А у меня лучше всех!- прыгала вокруг нас Манька.

Потом мы принялись болеть за тех, кто ныряет в море. Долго любовались тоненькой девушкой в бирюзовом купальнике. Она какое-то время простояла на краешке пирса, потом в профессиональном прыжке прямой стрелой ушла в воду.
-Браво,- захлопали зрители.
Девушка вынырнула и помахала всем рукой.
-Надя, последняя попытка, давай я тебя сейчас с пирса столкну. Инстинкт – великое дело, ты мигом вынырнешь, и больше не будешь бояться воды. А я следом прыгну, буду тебя подстраховывать,- сказал папа.
И, не дожидаясь ответа, столкнул маму в воду.
-Ааааааа,- кричала мама, пока летела к воде.
-Ааааааа,- орали мы ей сверху.
-Бултых,- спрыгнул за мамой в воду папа.
-Бултых-бултых-бултых,- спрыгнули за папой ещё несколько человек.

Какое-то время на поверхности вообще никого не было, потом один из ныряющих вытащили маму.
-Развожусь,- выдохнула мама, как только отдышалась.
-Ааааааа,- орали мы сверху,- а где же папа???
Папа не выныривал. Кто-то вытащил маму на берег, и она тут же начала бегать вдоль кромки воды, рвать на себе волосы и орать «спасите моего мужа». Про развод она больше не заикалась.
Через минуту подоспели спасатели. Еще несколько томительных секунд – и они вытащили на поверхность совершенно бледного отца.
-Он живой?- кричали мы сверху и обливались горючими слезами. Громче всех орала Манюня:
-Дядяюрочка, ну хоть что-нибудь скажи, хоть головоооой пошевелииии!!!!
-Он живой?- кричала мама с берега и норовила пуститься вплавь к мужу.
-Живой,- успокоили нас спасатели,- в обмороке, воды наглотался.

Потом оказалось, что когда папа в спешке прыгнул в воду, он как-то неправильно нырнул и от резкого перепада давления потерял сознание. И пошёл ко дну.
Дядя Миша подоспел тогда, когда спасатели втащили папу на катер и делали ему искусственное дыхание.
Сначала папу рвало водой, а далее он пришёл в себя и стал тут же отшучиваться, мол, всё это специально придумал, чтобы крепкие мужики ему искусственное дыхание сделали.
-Всё,- говорил он,- пошёл я по кривой дорожке, обратного пути мне нет.

Потом папу торжественно доставили на берег и они с мамой обнимались, и мама говорила «ну какой же ты у меня дурачок», а папа говорил «жена ты безнадёжна, плаваешь как булыжник». А мы прыгали вокруг и орали «ура-ура, все живы - здоровы».

И снова акт I. Как нужно покакать на пляже, когда нет никакой возможности отойти

-Баааа,- рыдала Гаянэ,- сейчас уже совсем терпеть не могууууу.
-Да что же это за наказание такое,- ругалась Ба,- деточка, давай подумаем о чём-нибудь отвлечённом, давай камушков наберём красивых.
-Неееет,- плакала Гаянэ и норовила стянуть с себя трусики,- я прямо здесь покакаю!!!

Времени на раздумья не оставалось. Ба пошарила в сумке и достала стопочку картонных стаканчиков из-под мороженого. Огляделась. Недалеко возвышались три пальмы, а под ними даже росла какая-то чахлая трава.
-Вот тебе стаканчик,- сказала она,- беги туда в деревья и покакай прямо в него. Смотри не промахнись. А потом закопаешь его в песок.
-А я так дырочку в попе не найду,- пуще прежнего зарыдала Гаянэ.
-Так. Сними трусы. Наклонись. Хо-ро-шооо.
Ба примерилась, приставили стаканчик к попе Гаянэ.
-Придерживай вот тут вот. Побежала!
И Гаянэ рванула с места, семафоря всем своей толстенькой попой. Бежала чуть нагнувшись, придерживая у "выхода" стаканчик руками.
-Лопаточку забыла,- крикнула ей вслед Ба.
-Потом вернусь за ней!
-Фух,- протёрла пот со лба Ба,- ну что, Сонечка, тебе покакать не хочется?
-Неть,- Сонечка увлечённо терзала затычку красного матраса,- я уже сдеяла ка-ка.
-Остаётся ещё мне тут покакать, и сегодняшнюю миссию можно считать выполненной!- выдохнула Ба.

-Простите?- наклонился к ней внук Гольданской.
-Фух, как вы вовремя,- обрадовалась Ба,- посмотрите за ребёнком, а я сбегаю туда в кусты.
-Здесь недалеко есть общественный туалет. Правда, ужасно загаженный, и очередь к нему большая, но всё же это лучше, чем в кусты ходить, вам не кажется?- неосторожно спросил Евгений Петрович.
Ба смерила его таким взглядом, что вся морская влага мигом выпарилась с тела Евгения Петровича.
-Там у меня внучка какает!- прогрохотала она на весь пляж,- а вы себе шуточки идиотские позволяете!
-О, простите меня, Роза Исааковна…
-Иосифовна! И я думаю, что у вашей бабушки таки были шрамы на лице,- выдохнула огнём Ба, подняла с песка лопаточку и пошла к пальмам.
Либидо Евгения Петровича было растоптано на веки вечные!


За время нашего отдыха в Адлере случилось ещё много чего интересного. Как-то:

• Сонечка умудрилась поймать и съесть пчелу. Пчела ужалила её в нижнюю губу, и все потом прыгали вокруг Сонечки, чтобы она не плакала и не расчёсывала до крови губу. Когда Гоги брал её на руки, она хваталась ручками за его уши и тёрлась зудящей губой о пышные усы.
«Уертихуостка»,- смеялся Гоги.

• Манюня нашла в саду черепаху и решила забрать её с собой домой. Рассказать взрослым об этом мы побоялись, и просто спрятали черепаху в Манин чемодан. На третий день Ба за чем-то полезла туда, и вопль, который она испустила, услышали на том берегу Чёрного моря. Далее, сыпля проклятиями, она кинулась нас разыскивать, но Гоги её опередил, заперся с нами в чулан и шёпотом говорил «ни разу в жизни не уидел чтобы черепаха так быстро улепётИуала».

• Каринка покалечила соседского мальчика, и его родители пришли разбираться с Гоги и Натэлой.
-Как можно пускать к себе таких неблагонадёжных жильцов,- ругались они.
-Сергей Максимович, не о том беспокоишься,- говорила Натэла,- переживать надо за то, что твой двенадцатилетний сын четыре года занимается борьбой, а его восьмилетняя девочка в два приёма уложила.
-Уот!- сокрушённо кивал головой Гоги.




А в вечер перед нашим отъездом Гоги затеял прощальный шашлык, и мы допоздна сидели в саду, за длинным деревянным столом, накрытым простенькой клеёнчатой скатертью, заедали сочное мясо хрустящим хачапури и салатом из запечённых овощей, и мама под диктовку Натэлы записывала рецепт «правильного» пхали.
На десерт взрослые пили кофе, а дети ели крупную, приторно-сладкую черешню и запивали её кисленьким компотом.

А на следующее утро папа с Гоги чуть не подрались, потому что Гоги не хотел брать деньги за последние несколько дней проживания и кричал «Юрик, уи никак хотите меня сильно оскорбить». Чтобы не доводить дело до смертоубийства, Ба молча забрала у папы деньги и сунула их Гоги за шиворот.
-Спасибо, генацвале,- гаркнула она, чем ввела Гоги в долгий благоговейный ступор.


Я навсегда запомнила тот июнь и густое ночное небо над Адлером и шумные его улочки и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края.

Я навсегда запомнила вкус той приторно-сладкой последней черешни, и то, как Натэла смешно складывала губы трубочкой, назидательно приговаривая «Надя, ты главное запомни – орехи лучше толочь в ступке, а не пропускать через мясорубку», а Гоги, боязливо оглядываясь на Ба, объяснял дяде Мише «пожёстче надо быть с женщинами, даже если эта женщина – туоя мать».

Я ни к чему не призываю.
Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно – просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда.

Спасибо.

Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Рецепт семейного счастья на могильной плите

    Шушан прожила огромную, длиною в вечность, жизнь. На вопрос о возрасте отвечала всегда одинаково: «Родилась в последний год правления Александра II,…

  • (no subject)

    
Раннее утро, Шереметьево, рейс в Тель-Авив. Молятся хасиды. Мимо проходят молоденькая мама с трёхлетним сыном. Мальчик останавливается, и,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 255 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Рецепт семейного счастья на могильной плите

    Шушан прожила огромную, длиною в вечность, жизнь. На вопрос о возрасте отвечала всегда одинаково: «Родилась в последний год правления Александра II,…

  • (no subject)

    
Раннее утро, Шереметьево, рейс в Тель-Авив. Молятся хасиды. Мимо проходят молоденькая мама с трёхлетним сыном. Мальчик останавливается, и,…