Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Манюня ест курицу, или как можно заставить чертыхаться бога

Посмотрите, что у меня есть!
Замечательная Лиля ejevichkina создала образы Манюни и Наринэ. Девочки в ТЕХ самых панамах, стоят на руинах своих немилосердно остриженных «вошковитых» волос. Манюнечка в красном сарафанчике, Наринэ – в голубом. Лиля решила, что лучше мне быть брюнеткой, чем блондинкой. Попытка поменять тёмный цвет волос на светлый оказалась провальной, вот вам два варианта картинок. С тёмными волосами, нам показалось, Наринэ будет выглядеть лучше.
«Брюнеткой так брюнеткой, да ради такой красоты перекрашивайте меня в любой цвет»,- решила я.
Лилечка спасибо тебе большое, я тебя очень люблю :о)








Картинку потом уберу в «Манюня или всё хорошо, прекрасная маркиза».
А пока, впечатлённая замечательным рисунком, отложила в сторону рассказ о Манюне и французском репатрианте, и решила написать простенькую историю. Может, у меня в кои веки получится настоящий детский рассказ? О том, как однажды Маня ночевала у нас дома.



МАНЮНЯ ЕСТ КУРИЦУ, ИЛИ КАК МОЖНО ЗАСТАВИТЬ ЧЕРТЫХАТЬСЯ БОГА



Было темно и очень холодно. Кругом стоял высокий, непролазный лес. Я шла по узкой тропиночке, леденящий страх проникал в душу и сковывал движения, в спину завывал колючий ветер – у-у-у, у-у-у!!!
-Наринээээ,- кто-то звал меня вдалеке, захлёбываясь криком,- Наринээээ!!!!
И я шла на этот голос, спотыкаясь о каждую кочку, отшатывалась от голых веток, норовящих зацепить меня за плечо, и шептала – только не оборачивайся, только не оборачивайся!

-НАРИНЭ!- крик раздался где-то совсем близко. Я подняла глаза и отпрянула от ужаса - прямо надо мной развевался большой кочан капусты с торчащей кривой кочерыжкой.
Мне стало плохо. «Вот как выглядит леший»,- моментально догадалась я.
-Только не ешьте меня,- промямлила еле слышно из последних сил.
-Нарка, ты совсем с ума сошла?- Манькиным голосом рассердился леший,- мало того, что постоянно стонешь и пинаешься, так ещё просишь, чтобы я тебя не ела?

Я моментально проснулась и села в постели. Кочан капусты оказался Манькиной головой, а кочерыжка – боевым чубчиком. Меня охватило чувство безграничного счастья – это был всего-навсего кошмарный сон!

-Манька, это ты,- с облегчением зашептала я,- ты не представляешь, какой мне приснился ужас!
-Представляю,- проворчала Манька,- ты пиналась как ненормальная. А главное – стонешь и приговариваешь загробным голосом – только не оборачивайся, только не оборачивайся! Напугала меня до смерти!

-Хи-хи-хи,- тоненько засмеялась я,- а я главное иду по лесу…

-Вы заткнётесь или как?- раздался грозный окрик моей сестры Каринки.- Совсем с катушек съехали, на дворе ночь, а они тут разговоры затеяли!
Мы притихли. Сестра заворочалась в постели, посмотрела на часы:
-Три часа ночи!- прошипела она,- если ещё хоть раз пикнете, то потом сильно пожалеете, понятно?
-Ты сама храпишь как наш Вася, когда взбирается на подъём,- пошла в бой Манька.
-Я тебя предупредила, и ты меня услышала!- отрезала Каринка и повернулась на другой бок.
В детской воцарилась тишина. Только слышно было, как тикают часы.

Моя семья жила в большой четырёхкомнатной кооперативной квартире. Кроме гостиной и кухни, в квартире имелись две спальни – родительская и детская. Самую маленькую пятнадцатиметровую комнату моя сметливая мама превратила в кабинет, где располагалась наша домашняя библиотека. Там вдоль стен стояли стеллажи с книгами, под торшером с пузатеньким бежевым абажуром вальяжно раскинулось мамино любимое широкое кресло с клетчатым пледом на подлокотнике, а напротив немым укором моей совести возвышалось горячо ненавистное пианино Weinbach.

Когда делали ремонт в детской, мама настояла на том, чтобы стены покрасили в нежно-салатовый цвет. «Тогда обстановка будет умиротворяющей»,- сказала она. Не знаю, умиротворяет ли детей нежно-салатовый колер стен, но если учесть, что порой от смертоубийства нас отделял всего один шаг, то даже страшно представить, что мы могли учинить друг с другом, если бы стены покрасили в бордовый, или какой другой возбуждающий центральную нервную систему цвет.

Мы спали на двух кроватях, стоящих впритык друг к другу. Сонечка была ещё очень маленькой, и её кроватка находилась в спальне родителей. А остальные три девочки – я, Каринэ и Гаянэ, ночевали в детской. Мы с Каринкой спали по бокам, «великодушно» уступив шестилетней Гаянэ стык между кроватями.
-Мне тут неудобно,- жаловалась она,- давайте на этом стыке по очереди спать.
-Ты чего?- округляли мы с Каринкой глаза,- а если во сне ты случайно повернёшься и упадёшь с высоты?
Наивная Гаянэ с благодарностью смотрела на нас своими большими золотистыми глазами.
-Надо же,- приговаривала она,- как вы обо мне беспокоитесь!
Мы с Каринкой переглядывались поверх её головы и пожимали плечам – святая простота!

Если Манька оставалась ночевать у нас, то мы ложились валетом – Каринка с Гаянэ на одной кровати, а я с Манькой – на другой.

Здоровый и относительно безопасный сон детей в нашей семье зависел от неукоснительного выполнения одного очень важного условия - нужно было умудриться заснуть до того, как захрапела Каринка. Потому что если сестра завела свою бензопилу, то о сне можно было прямо сразу забыть. Каринка храпела так, что стены ходили ходуном, а напольные массивные часы норовили упасть и разлететься на тысячу осколков. Каринка храпела так, что пограничники с двух сторон армяно-турецкой границы брали друг друга на мушку и стояли так всю ночь в ожидании провокаций с другой стороны. Каринка храпела так, что телескопы обсерваторий планет, вращающихся вокруг ближайшей к нам звезды Проксима Центавра, автоматически поворачивались в сторону Земли, пытаясь вычислить источник такого могучего космического шума.

Но это ещё было не всё. Несмотря на свой чудовищный храп, моя сестра спала невероятно чутким сном, и могла проснуться от малейшего шороха.
Вот представьте себе картину – Каринка спит. То есть, как спит – храпит с закрытыми глазами. От её могучего храпа извергаются вулканы, образуются новые материки, луна, не выдержав такой пытки, собирает свои манатки и уходит за линию горизонта лечить мигрень.
А Каринка храпит и в ус не дует.
И вдруг над Каринкой пролетает малюсенький комарик.
-З-з-з-з-з!- пищит тщедушный комарик, теребя в руках маленький фонарик. Это первый вылет боевого комарика с целью полакомиться человеческой кровью.
Но мечты поруганы, премьерный вылет мигом превращается в прощальный, потому что сестра, прервав свой могучий храп, в гигантском прыжке настигает источник постороннего шума, рвёт его на наночастицы и снова ложится спать.
-Рхррррррррррррррррррр,- как ни в чём не бывало, продолжает она свой храп с прерванного места.

И всё продолжается по накатанной – на островах Океании сворачивается молоко у рожениц, на солнце начинается новая магнитная буря, Бог, заткнув уши комьями, которые он наспех выдрал из проплывающего мимо облака, ворочается в своей божественной постели с бока на бок и ругается на чём свет стоит:
-Чтобы я ещё раз, чёрт меня подери, чтобы я ещё раз решился на эксперимент с такой девочкой!

Поэтому когда сестра шикнула на нас с Манькой, мы тут же замолчали. И честно попытались заснуть до того, как захрапит сестра. Но тщетно. Каринка поворчала ещё чуть и снова принялась выводить рулады. Да с такой силой, что у нас моментально выветрились остатки сна.
Я какое-то время пялилась в потолок, потом мне это надоело, и я решила считать овечек.
-Авось поможет,- шепнула я себе, крепко зажмурила глаза, представила себе стадо овечек и начала считать,- один, два, три…
-Буль-буль-буль,- забулькала Каринка. Овечки мигом разбежались. Я рассердилась и пнула Каринку в бок.
-Мня-мня-хрррррррррр,- отозвалась она.
-Захрмар,- зашипела я,- сто тысяч захрмаров тебе, вот!

Манька заворочалась, повернулась на бок и сунула свою пятку мне под нос. Я подумала и потянула её за большой палец ноги. Она тут же нашла мою ступню и потянула за мой палец.
Контакт был налажен. Мы принялись терзать друг другу пальцы на ногах. Потом Манька тихонечко нырнула под одеяло и вынырнула с моей стороны.
-Я хотела тебя защекотать под ногой, но потому подумала, что ты рассмеёшься, проснётся Каринка и убьёт нас,- зашептала она мне в ухо.
-Убила бы в момент,- шепнула я ей в ответ, и мы тихонечко захихикали.
-Хрррр!- угрожающе возвысила над нами голос Каринка.
Мы снова замолчали.
Манька завозилась, обняла меня и положила голову мне на плечо.
-Давай поиграем в мечту,- предложила она.
-Давай!- согласилась я.

«Поиграть в мечту» было нашей излюбленной забавой. Суть игры заключалась в том, что мы по очереди называли вещи, о которых мечтали, но которые, по разным причинам, были нам недоступны.
Подозреваю, что так развлекались все измученные дефицитом советские дети!
-Жвачка с малиновым вкусом. Розовая. Пачку. Нет, лучше коробку,- шепнула Манька.
-Которая выдувается большим пузырём?- уточнила я.
-Естественно,- обиделась Маня,- выдувается и громко лопается! Теперь ты давай.
-Платье как у Золушки из фильма «Три орешка для Золушки»,- зашептала я.
-С диадемой и туфельками?- уточнила Манька.
-Естественно,- обиделась я,- не в сандалиях же такое платья носить.
-И с красной шапкой с помпоном, которую мне Ба связала,- тихонечко захихикала Маня.
Я прыснула.

-Так, ладно, продолжим. Я хочуууууууу, ммм, цветик-семицветик, вот!- шепнула Манька.
-Тогда сразу проси волшебную палочку,- подняла голову с подушки я,- а то цветик – семицветик - это всего-навсего семь желаний.
-Хрррррррррррррррррррррррр!- заворочалась в постели моя сестра.
Мы замолчали.
-Лааадно, это не считается, давай я лучше другое загадаю,- протянула через минуту Манька,- помнишь, в отделе игрушек мы видели немецкую куклу с сеточкой на волосах и с сумочкой через плечо? Вот такую хочу.
-Которая стоит двадцать пять рублей?- ужаснулась я.
-Да,- вздохнула Манька,-которая стоит двадцать пять рублей и восемьдесят копеек.

Мы пригорюнились. Одно дело мечтать о несбыточных вещах, таких, как коробка жвачки с малиновым вкусом или волшебная палочка, а другое дело – о совершенно реальной немецкой кукле с сеточкой на волосах и с сумочкой через плечо в отделе игрушек. Которую, если не видит продавец, можно взять с полки и даже немного подержать в руках. Можно даже, затаив дыхание, погладить пальчиком шелковистую сеточку на волосах и полюбоваться розовой блестящей пряжкой на сумочке через плечо. Но двадцать пять рублей восемьдесят копеек – это очень большие деньги, и наши родители не могут позволить себе купить такую дорогую игрушку!
-Вот бы мне такую куклу,- пригорюнилась я.
-И мнеееее,- вздохнула Манюня.

Мы притихли. Полежали ещё какое-то время с закрытыми глазами. Сон всё не шёл. Ещё бы – сестра выводила какие-то совершенно новые, изуверские рулады. Казалось, что если она ещё чуть поднажмёт, то наше пятиэтажное здание сложится, как карточный домик.
-Нарка я проголодалась,- шепнула мне на ухо Манька.
-Там в холодильнике жареная курица,- прервала свой храп Каринка.

Была у моей сестры ещё одна особенность, которую никак иначе, как чудом, назвать было нельзя. Если кто-нибудь из нашей семьи не то что говорил, а даже думал о еде, моя сестра тут же оказывалась рядом.
-Пора бы перекусить, да?- спрашивала она опешившего члена семьи, и взяв его за руку, тащила к холодильнику,- пойдём посмотрим, что можно пожевать.

Мы с Манькой подняли головы с подушки и уважительно посмотрели на сестру.
-Ну ты даёшь!- только и смогли, что выговорить.
-Так мы идём есть курицу или как?- села Каринка в кровати.
-Идём, конечно,- заволновались мы.
-Только по кусочку,- грозным шёпотом предупредила Манька,- помните, что тётьнадя сказала?
-Помним-помним, не волнуйся,- зашипели мы ей в ответ.

-Не зря я так долго стояла в очереди,- радовалась вечером мама,- мне достались две венгерские курочки! Это же не наши советские синюшные цыплята. Из этих двух курочек можно много чего приготовить, огого как много! Можно их запечь со сметаной и грибами, можно отварить рис до полуготовности, добавить туда орехи и специи, а потом начинить этой смесью курочку, и…,- мама осеклась, окинула взглядом своих многочисленных дочерей и прибившуюся к их стайке Маньку, посмотрела на мужа, воззрившегося на курочек голодными очами, поймала своё отражение в зеркале, произвела в уме кой-какие нехитрые расчёты и тяжело вздохнула.
-Ладно,- сказала она,- сейчас мы эти курочки пожарим, одну съедим сразу, а из второй я завтра сделаю чахохбили.

-Ура!- дружно закричали мы.
Итого на ужин каждый получил по куску хрустящей жареной курочки с гарниром из воздушного картофельного пюре и дефицитного зелёного горошка. Остатки курицы под вожделенными взглядами плотоядных членов семьи были убраны мамой в холодильник.
-Чтобы и завтра вы могли поесть курочки,- воззвала к нашему гражданскому долгу она.
-Лааадно,- вздохнули мы и встали из-за стола.

И вот теперь эта несчастная жареная курица манила нас, как магнитом. Мы тихонечко поднялись, чтобы не будить мирно посапывающую Гаянэ, нашарили в темноте тапки и вышли из спальни. Впереди гончим псом шла Каринка. Мы с Маней доверчиво следовали за ней - никто не сомневался в способности сестры найти холодильник в тёмной квартире с закрытыми глазами.

-Осторожно, тут дверь,- шикала на нас периодически сестра,- здесь стул, не зацепите, а тут угловой диванчик!
-Свет в кухне включать?- спросила я.
-Включим маленький,- предложила Манька,- а то большой свет разбудит твоих родителей.
Мы вытащили из холодильника сковороду с жареной курицей и поставили её на стол.
-Давайте возьмём по самому маленькому кусочку,- предложила я,- тогда никто не заметит, что мы ели курицу.
-Может крылышки?- предложила сестра.
-Ага, крылышки!- встала руки в боки Манька,- во-первых крылышек два, а нас трое, а во-вторых, где это ты видела курицу без крыльев?
-А может это вообще не курица! Может это утка, а мама этого не заметила?- решила блеснуть интеллектом я.
-А что, утки бывают бескрылыми?- покрутила пальцем у виска сестра,- ты бы лучше молчала, Нарка, тоже мне, ума палата.

Итого мы вытащили из сковороды кусочки куриной грудки и буквально сожрали их, преступно сутулясь и урча от удовольствия.
-Мало,- облизала пальцы Каринка,- может, ещё по кусочку?
-По последнему!- угрожающе выпучилась я.

Мы выудили ещё по кусочку курицы. Манюня закрыла сковороду крышкой и убрала её в холодильник от греха подальше.
-Чтобы не дразнила аппетит,- сказала она и села за стол,- что же мы едим стоя, как лошади в стойле, давайте присядем.
Мы с Каринкой присоединились к ней.
-У,- какая вкуснятина,- урчала Каринка,- всю жизнь бы ела только жареную курицу.
-И жареную картошку,- сказала я.
-Вот, это уже другое дело,- похвалила меня сестра,- чуток поела, и уже мозги стали на место. А то всё курица не утка, курица не утка,- передразнила она меня.

-Сама дура,- огрызнулась беззлобно я.
-От дуры слышу,- захрустела куриной косточкой сестра.
-Шшшш,- тише вы,- встрепенулась Манька, но было уже поздно.
Дверь кухни распахнулась, и на пороге нарисовался сонный папа. Папа выглядел просто бесподобно – волосы были всклокочены, большие семейные трусы нежного василькового колера воинственно топорщились вокруг тощих бёдер, лямка майки съехала с плеча и кокетливо оголила часть волосатой груди. При виде нас он кинул вниз, в область своего многострадального таза, молниеносный взгляд, дабы удостоверился, что семейники на нём сидят как надо, и поправил лямку на плече. Потом открыл дверцу шкафчика с кухонной посудой, спрятался за ней и через минуту вынырнул в мамином фартуке в кокетливый розовый волан по подолу. Мы проследили за всеми его манёврами в гробовой тишине, с курицей в зубах.

-Что вы тут делаете?- папа на всякий случай ещё и втянул живот.
-Ой, дядьюра, у вас такие же семейники, как у моего папы,- умилилась Маня.
-Так мы вместе их и покупали,- ответил отец,- а вот вы что тут делаете?
-Проголодались,- проблеяли мы дружно в ответ,- курицу едим.
-Курицу?- испугался папа,- а что маме завтра скажем?- он прошёл мимо нас, вытащил из холодильника сковороду и поставил на стол.
-Мы по маленькому кусочку взяли!
-По мааааленькомуууу,- протянул папа и достал хлеб из хлебницы,- кто-то будет остатки пюре?
-Будет!- обрадовались мы.

Если бы какой-нибудь отчаянный акробат на ходулях в четыре часа утра прошёл мимо окон нашей квартиры на третьем этаже, то застал бы дивную картину – за большим круглым столом, во главе с мужчиной в васильковых семейных трусах и фартуке в розовый волан, сидела группа преступных девочек девяти тире одиннадцати лет, и трусливо озираясь на кухонную дверь, доедала остатки курицы прямо со сковороды.
-А что мы маме скажем,- периодически взвывал кто-нибудь, вонзая зубы в очередной хрустящий кусок курицы.
-Что-нибудь завтра придумаем,- хором успокаивали остальные.

Мы, конечно же, отложили порцию маме и спящей без задних ног Гаянэ. Сковороду натёрли до блеска кусочками хлеба, кастрюлю с остатками пюре вылизали вдоль и поперёк, и даже чуть-чуть снаружи.
-Шикарный у нас получился поздний ужин,- тихонечко хихикали мы.
-Да уж,- хмыкнул папа,- поздний ужин плавно перетёк в ранний завтрак.

Итого, когда мы ложились в постель, горизонт уже подёрнулся ранним летним рассветом, а в кварталах с частными домами победно перекликались драчливые петухи.
-Пять минут я ещё продержаться смогу,- честно предупредила нас Каринка,- но потом я засну, и тогда уже пеняйте на себя.
-Мы быстренько,- обещали мы с Манькой и закрыли глаза.
В спальне воцарилась тишина.
-Вспомнила, чем отличаются семейники вашего папы от семейников моего,- сквозь сон прошептала Манька.
-Чем?- промычали мы.
-А тем, что у вашего папы трусы в горошек, а у моего – в мелкую звёздочку,- сладко зевнула Манька, уткнулась носом мне в плечо и мирно засопела.
-Зато фартук сидел на папе просто бесподобно,- решила постоять за своего отца я.

-Хррррррррррррррр,- отозвалась Каринка. Но никто уже её не слышал – все благополучно провалились в глубокий сон.
Tags: Манюня
Subscribe

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 220 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…