Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:
Искали печку долго. Хватали за рукава прохожих, заглядывали им в глаза, не получив вразумительного ответа — разводили руками: ну как же так, это знаменитый сувенир Гюмри, как вы можете о нём не знать!
Женщина окликнула нас, когда мы уже отчаялись. Глаза у нее были совсем как у советских кукол: круглые, блекло-голубые, в густой опушке длинных тёмных ресниц.
— Пойдёте вверх по улице, увидите два магазинчика, там и будут ваши печки, — и она зашагала впереди, показывая нам дорогу.
На спине её куртки крупными буквами красовалась нашивка «GOD».
— И God укажет нам путь, — шепнула я. Мы похихикали.
Печек, конечно же, в сувенирных магазинчиках не оказалось. Бог поводил нас по аляповатым залам, и, потеряв интерес, выпроводил восвояси. Но не забыл о нас.

Второй вестник оказался кудрявым суетливым юношей с глазами цвета ночи.
— Подкинете по 1000 драмов за каждую печку, я вам их достану, — обещал он.
Поколебавшись, подкинули. Он забрал деньги и канул в туман. Тяжело зазвонили колокола церкви Святой Богородицы. Утром я зашла туда, чтобы полюбоваться иконой «Семь ран». Иконы — нетипичная для апостольской церкви история, потому если будете в Гюмри, сходите посмотреть, лучше ранним утром, когда в храме почти безлюдно. Полюбуйтесь скорбными ликами Марии и двух жён-мироносиц, Спасителя, семерых ангелов, глядящих сверху испуганными глазами. Подумайте о вечном сквозь тишину, запах ладана и свечей. Потом медленно поверните голову направо и с умилением обнаружьте в крохотной нише аккуратно сложенные предметы для уборки: старую деревянную швабру, веник, метлу, мокрые, развешенные на просушку тряпки, вымытое до блеска алюминиевое ведро. Если напрячь слух, можно услышать, как на каменный пол капает с тряпок вода. Никакого пафоса, жизнь, какая есть, какой она и должна быть.

Вечером того же дня второй вестник вручил нам печки. «Звоните, если ещё что-то понадобится, всё достану», — заверил он и растворился в воздухе Чеширским котом. Я повертела в руках сувенирную печку. Она немного смахивала на печи моего детства: жестяная, ржавая, со скрипучей заслонкой и боевито торчащей трубой. Только если наша печь прямоугольная, эта круглая, примусом. Я везла её сквозь отменённые рейсы и локдауны в Москву, чтобы хранить с остальными дорогими сердцу армянскими артефактами. Их у меня собралась внушительная коллекция: ослик, пастух, тряпичная кукла-старушка, сшитая моей сестрой Сонечкой. Гранат. Коллаж: лежащий на боку карас и плотно прикрытая дверь погреба. Глиняная чашка. Сосновая шишка из Берда. Инструмент, сделанный моим прапрадедом Василием для моей прапрабабушки Анатолии — она использовала его, когда ткала ковры. Теперь ещё печка, раздобытая в Гюмри.
И да, открытка.

У этой открытки, кстати, смешная история. Привезла я её из Милана. С Миланом вообще вышло странно. Я там пробыла всего два дня. В первый день бродила наобум по городу и вышла к армянскому хачкару. Я аж глазам своим не поверила, обошла его со всех сторон, погладила завитки креста. Всё верно, он. Стоило лететь в Италию, чтобы любоваться армянским хачкаром.
На второй день ушла от греха в обратном направлении и заметила в окне сувенирного магазинчика открытку, показавшуюся мне смутно знакомой, армянской. Но продавец уверил, что автор — итальянец.
— Наверное, сицилийский художник, — неуверенно предположила я.
— Да, да, — энергично закивал продавец.
Я ему поверила, но, вернувшись в Москву, открытку на полочку с армянскими артефактами поставила — пусть будет, уж очень она какая-то родная.
На днях протирала пыль с этой полки и уронила на пол открытку. Подняла, перевернула и наконец-то прочитала имя художника. «Karalov, “The mother and the guests, 1953”».
Гугл обнаружил только одного художника Каралова: Иосиф (Овсеп) Артемьевич Каралов (Каралян). Тбилисский армянин.
Страшно подумать с каким армянским уловом я вернусь, если меня, к примеру, на Марс отправить. А лучше на Сатурн. У него колец много, представляете, сколько всего я могу там раздобыть?

20210317_093809
Tags: Армения, Москва, О прекрасном, Я
Subscribe

  • (no subject)

    Была у Мамиконяна. Подготовилась основательно: тщательно почистила зубы, а заодно выдернула нить из десны, чтобы доктору было меньше возни. Роб…

  • (no subject)

    Пасмурное небо над Фолиньо было удивительно высоким, бездонным. Ветер бил странно, будто косой дождь, тянул капризными пальцами крепкие нити из…

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

Comments for this post were disabled by the author