Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:
— Такое ощущение, будто я оказалась в одной из твоих книг, — признаётся Аня, оглядывая залитую теплом узкую и долгую улочку.
На миг я теряю дар речи.
— Не представляешь, какой это для меня комплимент.
Мы стоим во дворе полуразрушенного дома. От когда-то прекрасного строения остался каменный каркас. Внутри растут липы, упираются ветвями в стены и крышу. Это, наверное, всё, что нужно знать о моих книгах.



Хндзореск — город в скалах, где обитали пещерные люди. С лёгкой руки одного из наших туристов теперь мы его называем городом армянских троглодитов. Добраться до него — то ещё испытание. Четыреста с лишним ступеней вниз, далее по шатающемуся длинному мосту, соединяющему края глубокого ущелья. Идти нужно по самому центру, шаг в шаг, стараясь не раскачивать мост. На той стороне — церковь святой Рипсиме. Крохотная, с пологой крышей, заросшей травой. Трава выгорела на солнце и от этого церковь выглядит так, будто её немножко ударило током.
— Здесь всё наивное и простое, словно сделано детскими руками, — выдыхаю я.
Но восторженный настрой сбивает голос одной из туристок.
— Всех бомжей Москвы собрать и сюда привезти! — мечтательно заявляет она, разглядывая пещерный город.
Недоумевающее «за что?» гида тонет в дружном хохоте группы.

— Дочери двадцать один, живёт отдельно, с молодым человеком.
— Ревнуете?
— Вообще не ревную. Отвечаю на каждый её звонок дежурным «убить его?» Она сразу пугается: нет, папочка, ну что ты, я по другому поводу звоню.


Трепетная девушка просит остановить микроавтобус, чтобы полюбоваться телятами.
— Ах какие они у вас хорошенькие! Какие глазастые! А реснички-то, реснички! И худенькие такие! Я бы даже сказала — грациозные. Вымя маленькое, аккуратное, еле разглядишь.
Водитель, не вытерпев:
— Это не вымя!!!

Из подслушанного. Старенькая бабушка вслед деревенской моднице:
— Ты посмотри на неё! Ходит в трусах!
Внучка, закатив глаза:
— Бабо, это мини.
— Инчини?
— Ну, короткая такая юбка. Не всё, что выше колена — трусы.

— Наринэ, вы сегодня поступили неосмотрительно, упомянув при мужчинах об импотенции.
— Почему?
— Это то же самое, что упоминать при женщинах о фригидности. О больном нужно уметь молчать!
Обещаю учиться молчанию о больном.

Обсуждение «оллинклюзива» по-кавказски.
— Спа с мангалом!!!

— Как это место называется?
— Ехегнадзор.
— Какой надзор?

— Вы попробовали картофель? Он был чересчур альденте. Я бы даже сказал — с эффектом грядки.

Обряд крещения, подсмотренный и уморительно в лицах пересказанный одним из туристов.
«Священник спрашивает у него — отрекаешься? Он, недоумевая — зачем? Служка ему — отрекайся! Он — зачем?? Публика, в один голос — отрекайся! Он — зачем??? Мать — отрекайся говорю, или я тебе не мать! Он — тогда ладно!»
— Как вы всё поняли? Не знаете ведь армянского! — протестую я, утирая выступившие от смеха слёзы.
Благодушно отмахивается:
— Разве это имеет значение?

Прощание с группой — большое испытание. Люди уезжают, оставляя о себе воспоминания. И тебе теперь с ними жить. Это на первый взгляд кажется, что расставания — неизбежное завершение встреч. Каждое такое расставание — отколотая частичка души.
Вернувшись домой, плачешь, зарывшись лицом в подушку. В этих слезах всё, что накопилось за эти долгие прекрасные дни — счастье, боль, восхищение, усталость, бесконечная благодарность, любовь.
На следующий день ходишь по городу, не узнавая его. Смотришь глазами тех, кто улетел. Иногда бездумно протягиваешь руку, надеясь, что кто-то возьмёт её в свою.

Улететь из Армении — словно немного умереть. Покидаешь её с ощущением, будто тебе вырвали сердце и залили туда чернил. В провожатых — смугло-пепельное вечернее небо с эскизом библейской горы. Апельсиновый край уходящего солнца. Смазанная лента городских фонарей. Старый запорожец, заботливо припаркованный возле аршинной надписи «не парковаться». И забытая кем-то на скамейке школьная тетрадка.

6 1

3 2

Tags: Армения, Игра в чувства, Люди, О прекрасном, Я, счастье
Subscribe

  • Памяти Алена

    Ереван включил джаз. Запутался солнечными лучами в кронах платанов, полежал на чахлых газонах, подставив лицо пронзительно синему небу. Вытащил на…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

Comments for this post were disabled by the author