Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:
В тбилисском аэропорту шумно и суетно. К паспортному контролю змеится длинная очередь. Пристраиваюсь в конец, готовлюсь к долгому ожиданию. Предаюсь привычному занятию — наблюдаю людей. В аэропортах они читаются особенно легко, может быть потому, что за занятостью не считают нужным прятаться за масками.
Пятилетний мальчик натягивает на плечи рюкзак вверх тормашками.
— Переверни, — подсказывает мать.
— Не буду! — хмурится мальчик и упрямо надевает рюкзак наоборот.
— Неудобно же! — вмешивается дед.
— Отстаньте!
Мать с дедом переглядываются, прячут улыбки. Мальчик сопит. Повозившись, со вздохом переодевает рюкзак. Поднимает глаза, бубнит примирительно:
— Деда, а деда. Поиграем?
Дед с готовностью выставляет кулак. Декламируют хором:
— Камень-ножницы-бумага…

Две сестры, та, которая постарше — строгая и сосредоточенная молчунья. Другая — легкомысленная и щебетливая хохотушка.
— У нас уйма времени, пойдём мне очки смотреть?
— Зачем тебе ещё одни очки?
— Для счастья!
Старшая смотрит на младшую долгим задумчивым взглядом, та строит ей смешную рожицу.
— Я за это «Триумфальную арку» дочитаю. Обещаю.
— Не дочитаешь.
— Не дочитаю, ага.

Очередь продвигается на пролёт, поворачивается ко мне другим боком. И я вижу женщину. Она рыдает — навзрыд и безутешно. Не пряча лица, стирая бесконечные слёзы ладонями. Поминутно привстаёт на цыпочки, высматривает среди провожающих кого-то. На последнем витке, когда вот-вот уходить, она внезапно расталкивает людей, пробирается к разделяющей ленте. С той стороны к ней подходит мужчина. Она подставляет ему лицо. Он целует её в мокрые глаза, в безвольные губы, в лёгкие каштановые волосы — она заколола их на затылке, он пытается заправить выбившиеся пряди, терпит неудачу, смущённо улыбается, шепчет какие-то слова. Она напряжённо слушает, молчит. Неимоверным усилием отрывается от него. Он надевает тёмные очки. Она протягивает билет и паспорт сотруднику аэропорта, уходит, не оборачиваясь. Удостоверившись, что она не видит, он резко нагибается, упирается ладонями в колени. Очки падают, он их не поднимает, утирает слёзы. Уходит, очки так и остаются лежать на полу.

За стеклянными стенами — изнурённый зноем город. Он не похож ни на один другой, он совсем особенный и по-своему родной. Там я мгновенно оказываюсь в пространстве, где когда-то, может быть, жила. Беспомощная в незнакомых городах, без труда нахожу нужные дома, легко выпутываюсь из бескрайнего лабиринта улочек, распознаю незнакомую мне, но удивительно понятную речь, пригоршнями черпая из неё ясные с детства слова: режани, шушабанди, гижи, караги, дарбази… Ранним утром этот город пахнет пшеничной мукой и бездомными котами. Поздним вечером — перегретым на солнце медяками, бездвижной рекой и густым янтарным вином.
В день расставания он задумчив и молчалив. На прощание обязательно подсовывает картинки, которые отныне будут с тобой. Мальчик с надетым вверх тормашками рюкзаком. Две прекрасные сестры. И мужчина с женщиной — обоим сильно за пятьдесят, а может и за шестьдесят — сложно распознать возраст влюблённых. Они так и стоят, обнявшись, в тбилисском аэропорту. У неё бледные губы и прозрачные глаза. У него трёхдневная колючая щетина и белёсый шрам на левой руке.
Любовь всюду и везде. Всюду и везде.
Tags: Грузия, О прекрасном, Я, счастье
Subscribe

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Рецепт семейного счастья на могильной плите

    Шушан прожила огромную, длиною в вечность, жизнь. На вопрос о возрасте отвечала всегда одинаково: «Родилась в последний год правления Александра II,…

  • (no subject)

    
Раннее утро, Шереметьево, рейс в Тель-Авив. Молятся хасиды. Мимо проходят молоденькая мама с трёхлетним сыном. Мальчик останавливается, и,…

Comments for this post were disabled by the author