Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:
Сегодня в Берде справляют Вардавар. Остальная Армения отмечает день поливания по указке церкви, прибравшей к рукам языческие праздники, а мы — по старинке. Но если вы вдруг сделали поспешный вывод, что бердцы — последний бастион сопротивления, то я должна вас разочаровать. В нашем Тавушском районе есть деревня Айгедзор, где справляют Вардавар спустя две недели после нас. Так что оставь надежду всяк сюда входящий. Нам, корифеям упрямства, никто не указ. Даже церковь.
Вчера в Берде стояла классическая предновогодняя лихорадка. Люди закупались продуктами, пекли гату и сали, запасались сырами, хлебом и спиртным. Сегодня грядут большие гулянья — с шашлыком и хашламой, с печёными на большом огне овощами, со всяким обильным десертом под заваренный на остывающей золе густой кофе. Настоящий Вардавар именно такой — сытный, обильный, многолюдно-шумный, обязательно пикничный. Вардавар — проводы зноя.

В преддверии праздника была покусана осой. В лоб. Притом не то чтобы сильно к этому стремилась. Сидела посреди родительского огорода, любовалась закатом. И тут на меня напала оса.
— Радуйся, что не в нос укусила, — утешил папа, промывая мне лоб ледяной водой.
— А в нос что, смертельно?
— В твой — смертельно!
Рассматривая свой покусанный лоб в зеркало, сделала открытие: укус осы — это бюджетный вариант ботокса. И наркоза. Лицо до подбородка теряет чувствительность, можно шиферные гвозди им забивать. А морщинки сглаживаются. Лепота!


Не успела отойти от укуса, как из-под калины выполз поздороваться большой, вполне упитанный уж. А мимо нашего огорода, в сопровождении старенького пастуха и шерстяного алабая, проходило небольшое стадо (пять коров, телёнок с лежащей на белесых ресницах чёлкой, желтоглазая коза и три трепетные овцы). И все они в большом удивлении наблюдали, как, перепрыгивая через кустики огурцов, я мечусь зигзагами по грядкам.
— Доктор джан, это та самая наша девочка, которая писатель? — дождавшись, когда я угомонюсь в подсобке для садового инструмента, полюбопытствовал пастух.
— Она! — отвёл глаза папа.
— Вот до чего большой город людей доводит! — цокнул языком пастух, и, покачав головой, погнал стадо дальше.

— Ай балам, зачем ты ужа боишься, он ведь не ядовитый! — отчитывал меня папа.
— Откуда мне знать, что это уж!
— Так у него хвост толстый и морда большая. А у ядовитой змеи хвост тоненький и головка приплюснутая!
— Пап! Как можно в состоянии аффекта изучать внешность змеи?
— Могла бы ради разнообразия хоть иногда из этого состояния выходить!

Ранним вардаварским утром заглянул Рубик по прозвищу Альцгеймер, принёс тазик малины.
— Почему у него такое прозвище? Болеет? — расстроилась я.
— Типун тебе на язык! Человек со странностями, вот и зовут его Альцгеймер.
— А если человек без странностей, прозвище ему придумывают?
— Не знаю, нормальных людей не держим.

Соседка, изучая мой лоб:
— Самое лучше средство от укусов и всяких высыпаний — сера.
— Только где мне её раздобыть?
— Как где? В собственном ухе.
Нормальных людей действительно не держим.

Под покровом ночи старательно вывешиваю стирку. Как оно у нас заведено — по ранжиру, по цвету. Выбираю одинаковые прищепки, соблюдаю расстояние в сантиметр. Дождавшись, когда неуёмная дочь уляжется, мама украдкой перевешивает бельё. Так и представила расстроенные возгласы бердцев, изучающих мою коряво вывешенную стирку:
— Вот до чего большой город людей доводит!

Спина лета сломалась.
С закатом заводит грустную песню сова-сплюшка — сплюююю, сплююю. Ей вторит полевой сверчок — плююю, плююю. Ночи, растеряв свою быстрокрылую стремительность, тянутся теперь неспешным улиточьим шагом. Звёзды опустились к самой земле — хоть на каждой сооружай качели, и, отталкиваясь от пологих крыш, раскачивайся до первой росы. Ближе к рассвету проснутся небесные великаны, выгонят на выпас облачное стадо, выпустят из кувшинов северные ветра, запрягут солнечную колесницу волами — навстречу новому дню. Сегодня у нас Вардавар. Завтра люди будут говорить — спина лета сломалась, только не грусти. У волка грусти, у медведя грусти, у филина грусти, а у тебя не грусти. Впереди озарённый цикадным пением август, остывающий от зноя милосердный сентябрь, лоскутный октябрь, бессребреник ноябрь. Впереди жизнь.

Tags: Армения, Берд, Мои, О прекрасном, Я, мои, счастье
Subscribe

  • Памяти Алена

    Ереван включил джаз. Запутался солнечными лучами в кронах платанов, полежал на чахлых газонах, подставив лицо пронзительно синему небу. Вытащил на…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

Comments for this post were disabled by the author