?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Город Ангелов — это не только аллеи славы, долгие песчаные пляжи, переливающиеся огнями биллборды, шумные магистрали, дорогие особняки. Город Ангелов — это невозможной красоты облака, раскинутые чудным ворохом над головой. К ночи, когда суета притихает и ветер приносит далёкий голос океана, небесная прядильщица зажигает звёзды, выпускает луну, чтоб та, касаясь дном макушек гор, скользила по небосводу, озаряя мир, достаёт старое веретено и садится прясть из этих облаков человеческие судьбы, шёпотом напевая тоскливую негритянскую колыбельную — the moonlit sky watches over you, so close your eyes, baby blues…
Под бессонное утро — время сломалось, и теперь приходится существовать в двух измерениях, ощущая себя и там и тут непрошеным гостем, её колыбельную подхватывают сверчки, а следом — проснувшиеся птицы, и к рассвету, сменив тональность, она преображается в многоголосую песнь любви, в благовесть о новом дне — ясном и чистом, словно божий замысел, словно младенческий смех, словно снежная вода горного родника.

Город Ангелов — это люди, которые опекают меня в этом прекрасном, нестрашном, совсем не Кэрроловском зазеркалье. Сейчас мы немного поедим, говорит Анна, накрывая к завтраку практически новогодний стол, а на моё недоумение машет рукой — в Америке принято завтракать щедро и обильно. На второй день у нас занятие йогой и прогулка вверх по Маунтайн стрит, город непривычно тих, воздух наполнен ароматом увялых цветов, таким терпким и сладким, что кружится голова. Но в этой перезрелой и всё ещё цветущей красоте столько безграничного отчаяния, что хочется остановить время и отмерить всем, кто цепляется за жизнь, ещё много жизней. Конечность понятие до того относительное, что его легко можно обратить в вечность, решаем мы с Анной. И тут же, будто для того, чтобы сбить пафос, идущий далеко впереди мужчина с чувством и со страстью, громогласно и решительно чихает.
— Чихнул по-армянски, — констатирует Анна.
В Городе Ангелов каждый третий чих звучит по-армянски.

Потом будет подаренный Ирой океан. Крикливые наглые чайки, учуяв приближение заката, все как одна усаживаются на влажной кромке берега, и, вытянув шеи, наблюдают уход солнца. Одна из них, оставляя на песке тонкую цепочку следов, семенит к нам, и, застывши совсем рядом, тяжко вздыхает — какая может быть вечность, когда такие печальные дела! Главное верить, говорю ей я. Главное верить, подтверждает Ира. Чайка пожимает плечом, не соглашаясь с нами, но и не улетает, и мы с Ирой решаем, что имя ей — Джонатан Ливингстон. Проводив солнце, мы расходимся-разлетаемся навсегда. "Постарайтесь познать, что такое любовь!" — кричит Ира чайке. Потом она ведёт меня ужинать, а попутно, чтоб не расслаблялась, заставляет играть в классики во дворе пляжного ресторанчика.
— Даааа, фиговый из тебя писатель. Ни мозгов, ни пластики, — заключит она, наблюдая, как я неловко прыгаю по квадратикам.
Я принимаюсь ей ныть, что скоро выступать, а я боюсь так, словно в первый раз.
— Не бойся, люди в курсе, на кого идут, — успокаивает меня Ира, и весь ужин рассказывает интересное о себе:
— Есть у меня бойфренд, наш, из Еревана. Артак называется.
— Очень люблю аудиокниги. Особенно хорошо засыпаю под Коэльо.
(Окинув довольным взглядом высоченные пальмы):
— Ммммм, пальмы... Как мало от них пользы!
Я смеюсь, с облегчением ощущая, как отступают скованность и напряжение. В Городе Ангелов живут люди, с которыми хорошо смеяться.

Вечером звонит однокурсница Карине.
— Что будешь завтра: толму или шашлык? — спрашивает она.
— В смысле?
— В смысле завтра ты приходишь ко мне в гости. Что будешь — шашлык или толму?
— А отказаться от еды я могу?
— Отказаться можешь. Но есть всё равно придётся. Так что выбирай!
Выбрала шашлык. В итоге пришлось заедать его толмой, тремя разными салатами, хачапури, эклерами и тортом "Наполеон". И запивать тутовкой, настоящей, домашней.
Теперь можно не сомневаться — в Городе Ангелов действительно есть всё.

В мои студенческие годы из Берда в Ереван можно было добраться только на автобусе. Ехал он долго, семь часов. Однажды мне досталось место рядом с древней старушкой. На первом же ухабе, в которой Икарус угодил, она сердито запричитала:
— Вай, Варсик, эс инч как керар!*
Так продолжалось до городского автовокзала. Каждую колдобину, каждый резкий поворот горного серпантина, каждое не слишком на её взгляд плавное торможение старушка сопровождала, наращивая децибелы, душераздирающим "Вай, Варсик, эс инч как керар!" Повторила она эту фразу раз пятьсот — качество дорог в девяностые было ужасающим.
Примерно так я и собиралась в Америку, неустанно себя ругая (зачем ты в эту историю ввязалась, кому оно было нужно, лучше бы осталась дома и работала над новой рукописью!)
Но Город Ангелов встретил меня так, словно долго ждал, и вот, наконец, дождался. Спасибо девочкам, так здорово поддержавшим меня. Теперь я не сомневаюсь — встреча с читателями пройдёт замечательно.
— Если и провалишься, бить будем недолго и не очень больно, — обещала Ира.
В Городе Ангелов живут такие же как я ненормальные люди. Теперь я это знаю наверняка.

.
*Вай, Варсик, что за какашку ты съела!

И про встречу, если кому-то захочется повидаться:
Среда, 13 сентября, Лос Анджелес,
Lark Musical Society Inc, 543 Arden Avenue, Glendale, USA
Wednesday, September 13, 2017, 07:00 PM
Справки: 818-731-0048, Анна
Билеты: http://www.eventbee.com/v/narineabgaryan