Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Category:
  • Music:

Про хор или вторая часть "Марлезонского балета"

Я Вам уже рассказывала о моей великой "любови" к музыкальной школе.
Сегодня будет история про наш хор, хормейстера Серго Михайловича Аракельяна и "Бухенвальдский набат"

Хормейстер, он же ненавистный преподаватель по сольфеджио в одном лице (прости, Ювентини), представлял из себя весьма жалкое, побитое молью зрелище - это был очень маленький, худенький и бесконечно невзрачный мужичок. Он носил обувь на высоком каблуке и штаны - клёш угрожающей амплитуды. Из нагрудного кармашка кургузого пиНжачка цвета детской неожиданности всегда топорщились платочки совершенно дичайших расцветок, поверх пиНжачка, на всю ширину плеч простирался двумя длинными крыльями подстреленной птицы воротник его сорочки. Сорочек у него было две - одна, нежно - зелёного колера, в мелкий тёмно-синий горох, и вторая, светло-серая, с пугающе большим размахом кружевного жабо.

Веко правого глаза СМ было очень длинным, и практически на три четверти прикрывало глазное яблоко. То есть у человека, видевшего впервые нашего хормейстера, могло создаться обманчивое впечатление, что он одним глазом постоянно дремлет. Чтобы как-то скрыть этот дефект, СМ откидывал голову сильно назад и смотрел чуть прищурившись, впрочем, толку от такого манёвра было мало.
Несмотря на весь свой субтильный и подозрительный вид, СМ был гетеросексуалом, счастливым отцом двух девочек – погодок и мужем монументальной по своей комплекции жены.

Учеников в бердской музыкальной школе № 1 насчитывалось сто с лишним человек, но мальчиков было очень мало, поэтому в хоре чувствовалась досадная нехватка теноров и басов. Но СМ не отчаивался. Во время ответственных выступлений он громогласно подпевал басам, чем приводил в замешательство первые ряды слушателей.

Дирижировал СМ весьма своеобразно. Он метался по всему периметру сцены, отчаянно жестикулируя не только руками, но и всем телом, а также в самые торжественные моменты прищёлкивал высокими каблуками туфель! Откровенного хохота зала он не замечал.

Периодически наш хор выступал в городском доме культуры на разных торжественных мероприятиях, приуроченных к значимым датам, как-то: очередной пленум ЦК КПСС, годовщина Октябрьской Революции или День Победы.

А теперь про "Бухенвальдский набат". И про хлипкую скамью.

Это был 79 год. На носу 34 годовщина Победы. Намечалось очередное мероприятие в доме культуры с чествованием ветеранов войны. На наш хор была возложена ответственная миссия - исполнить "Бухенвальдский набат" Соболева и Мурадели.

Мы отчаянно репетировали в течение месяца, срывая голоса до хрипоты. СМ бесконечно страдал во время занятий, подгоняя басы, которые с досадным постоянством на полтакт зависали со вступлением. СМ заламывал руки и причитал, что мы опозоримся на весь город и наш хор расформируют к чертям собачьим. Мы почему-то расстраивались.

И настал день икс.

Знаете что я Вам скажу? Что всё бы обошлось, если не длинная двухступенчатая скамья, на которую во время коротенького антракта лихорадочно водрузили второй и третий ряд хористов. Всё складывалось образцово - песня полилась ровно и прочувственно, басы вступили неожиданно вовремя, СМ метался по сцене не столь комично, сколь катастрофично, и даже апокалиптично, шевелюра а-ля Бетховен развевалась над ним аки нимб, хористы равномерно покрывались мурашками от торжественности момента. Зал, по первости заинтригованный хаотичными метаниями нашего хормейстера, проникся торжественным набатом, и притих. Аккомпанировала нам моя замечательная Инесса Павловна.

Ничто, ничто не предвещало беды.

Но вдруг. На словах. "Интернациональные колонны с нами говорят". Мы услышали. У себя. За спиной. Странный треск. Первый ряд обернуться не посмел, но по вытянувшемуся лицу СМ понял, что сзади происходит что-то ужасное.
Первый ряд хора дрогнул, но пения стоически не прервал, и на фразе "Слышите громовые раскаты? Это не гроза не ураган", скамейка под вторым и третьим рядами с грохотом развалилась, и ребята сверху посыпались на нас.

Потом ветераны удивлялись, как это они, уже будучи людьми достаточно преклонного возраста, гремя орденами и медалями, перемахнули одним прыжком через высокий борт сцены и стали разгребать кучу - малу из хористов. Мне из-под толстенькой Марии Шац было видно, как Инесса Павловна тщетно прорывается ко мне, вуй ме, кричит, Нариночка, ты только не шевелись, я уже иду! Шевелиться я не могла, потому что на мне неподвижно и подозрительно тихо лежала почему-то мокрая Мария.

СМ метался по сцене и в отчаянии рвал волосы на голове. Мне было уже всё равно. Я понимала, что выступление мы провалили. Было обидно и тошно, и я, сцепив зубы, тщетно пыталась сама выползти из-под Марии.
- Ты хоть подвинься,- прошипела я ей.
- Не могу, - прорыдала она, - я описалась!
Вот здесь мы делаем глубокий вдох и крепко задумываемся. Ибо для того, чтобы между двумя девочками зародилась лютая дружба на всю оставшуюся жизнь, иногда просто нужно, чтобы одна описала другую. Запоминаем. Мария Шац. Манюня.

Наш хор не расформировали. Нам вручили грамоту за профессиональное исполнение "Бухенвальдского набата" и премировали поездкой на молочный комбинат.

Лучше бы нас расформировали, честно слово.Всевидящее Око
Tags: Я
Subscribe

  • Памяти Алена

    Ереван включил джаз. Запутался солнечными лучами в кронах платанов, полежал на чахлых газонах, подставив лицо пронзительно синему небу. Вытащил на…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 149 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Памяти Алена

    Ереван включил джаз. Запутался солнечными лучами в кронах платанов, полежал на чахлых газонах, подставив лицо пронзительно синему небу. Вытащил на…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…