Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Москва

Что я знаю о Москве? Ровным счётом ничего. Хотя живу в этом городе вот уже двадцать три года.
Я помню её разной: нелюдимой, угрюмой, прекрасной.
В 94-м на лавочке у многоквартирного дома на Кировоградской сидели две благообразные старушки. Одна другой с апломбом, вздрагивая нарисованными бровями, рассказывала:
— К «Фейри» у меня претензий нет. А вот «Комет» разочаровал.
— Жируешь, Матвеевна, — поджала губы вторая.
Первая оскорбилась и ушла, демонстративно громко хлопнув дверью подъезда.
— «Комет» её, бл.дь, разочаровал, — крикнула ей вдогонку вторая.
Так я узнала, что благообразные старушки тоже матерятся.

Спустя месяц, устроившись на работу, умудрилась спустить половину первой своей зарплаты на сборники рассказов любимых авторов — Петрушевской, Толстой, Улицкой и Токаревой. Продавались сборники на Кузнецком мосту, посреди гроздьев бананов, которыми были наводнены чуть ли не все улицы Москвы 90-х. Продержалась я до следующей зарплаты на гречневой сечке и пустом грузинском чае. Полуголодная, но счастливая. Потом были другие издания любимых авторов, но эти, первые, самые московские, до сих пор дороги сердцу. Они примирили меня с этим необъятным городом.
Что я знаю о Москве? Только личное. Здесь родился мой сын. 25 ноября 1995 года в Чертанове случилась крупная авария, не было электричества и телефоны молчали, пришлось самим добираться до подстанции скорой, откуда распределяли по роддомам рожениц. Но, невзирая на обменную карту, отправлять меня в роддом отказались.
— Живот какой-то маленький! — засомневалась тётечка-оператор.
— Это потому, что рост у меня большой, — попыталась оправдаться я.
Тётечка-оператор чуть не поперхнулась телефонной трубкой, в которую кого-то страстно отчитывала.
— В смысле? — настороженно спросила она.
— Может на большом малого не видно? — стушевалась я.
— Ишь, на большом ей малого не видно! Это ещё вопрос, кто из вас малый! — оскорбилась за моего ребёнка тётечка. Я полюбила её влёт и навсегда.

Что я помню о Москве? То, как смешно рассказывал на суржике свои бесконечные байки весельчак Шулька — Вова Шульман. Так он не давал уснуть работающим сутками в интуристовском обменнике девочкам. Коллеги хохотали, а я не всё понимала и глупо переспрашивала: что он сказал, что он сказал?
— Нерусская что ли? — деланно возмущался Шулька и терпеливо переводил свои байки с суржика на русский. Я смеялась до колик.
Шульку убили среди бела дня, в переходе на Тверской, за какие-то тёмные дела. Мы его искренне оплакивали, потому что знали о нём только хорошее, и если вы спросите, что я помню о Москве, первым, кого я назову, будет Шулька с его коронным «нерусская что ли?»
Нерусская в русском городе. Городе, «сделавшем» меня. Ведь не случись в моей жизни Москвы, я бы не написала своих книг. Не наделала бы кучу ошибок. Не пережила бы болезненный разрыв, не вернулась бы с того света. Не смеялась бы и не плакала. Не была.
В январе мне будет сорок пять. Ровно половину своих лет я прожила в Москве. Что я знаю о ней? Город моей стремительной молодости. Город моей задумчивой зрелости. Город счастливого моего бытия. Моя Москва.
Tags: Москва, Я
Subscribe

  • Памяти Алена

    Ереван включил джаз. Запутался солнечными лучами в кронах платанов, полежал на чахлых газонах, подставив лицо пронзительно синему небу. Вытащил на…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

Comments for this post were disabled by the author