Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Арамаисыч

Двор нашей пятиэтажки украшал большой котлован, наполненный до краёв рыжей от глины водой. Кто там только не обитал: головастики, лягушки, комары-долгоносики, всякая пузатая детвора, норовящая, пока взрослые отвлеклись, вдоволь побарахтаться в грязи. Потом, конечно, влетит, ну да ладно, можно подумать. Напугали чёрта угольками.

К котловану приходили гуси — стаями, вразвалочку, как бы нехотя, плавали молча, истово, от берега к берегу, вылезали из воды, исполненные достоинства. Теряли важность, лишь когда дорогу переходили — гоготали, вытянув шеи, мелко переступали кривыми лапами и хлопотали крыльями, задыхаясь — га-га-га.
По воскресеньям в котловане обитал штатный алкоголик нашего дома Арамаисыч. Зальёт зенки по самые брови, лежит в ржавой воде, декламирует стихи, отмахиваясь от комаров листом лопуха. Детвора облепит котлован по краю, лезть туда робеет, но уважительно таращится.

— Арамаисичем бил, есть и буду! — прерывая декламацию, периодически возвещает Арамаисыч.
«Бил» — в смысле «был». Армянам сложно произносить «ы», а пьяному армянину — тем паче.
Арамаисыч предпочитает, нализавшись до положения риз, изъясняться исключительно на русском. И исключительно рифмой.
— Уй?! — удивляется он, когда на грудь ему прыгает лягушка. — Лигушка — битий крушка.
Детвора внемлет с благоговением, приобщается к культуре.

Скоро приходят гуси. Плавают, брезгливо огибая непрошеного гостя дугой. Арамаисыч какое-то время наблюдает за ними.
— У птици гуси — белий труси! — наконец, выдаёт он.
Гуси уходят, оскорблённо поджав клювы.

— Арарат! — зовёт жена.
Арамаисыч делает вид, что не слышит, только Чаренца под нос бубнит: «Поднимите глаза! Я иду, я иду! Из угрюмого чрева веков…».
— Арарат! — взывает к его совести жена.
— Арамаисичем бил, есть и буду!
— Иди домой, хватит в грязи валяться!
— Кому грияз, а кому алмаз! — парирует Арамаисыч.

Жена уныло стоит на балконе, свесив вдоль боков тонкие руки. Вздыхает, уходит в дом. Задёргивает штору. Арамаисыч остаётся лежать в котловане.
— Это на работе я Арарат. А в свой законный вихатной я кто? — Спрашивает он.
— Арамаисыч! — Хором отвечает детвора.
— Вы запомнили, а она (кивок в сторону наглухо зашторенной балконной двери) не может запомнить. Сорок лет вместе живём, а толку? Ни понимания, ни уважения.

Он поворачивается на бок, подкладывает под голову согнутый локоть. Прикрывает лицо лопухом.
Дети расходятся, чтоб не мешать. Арамаисыч проспит до того времени, когда во двор выйдут мужики, выведут его из котлована и отведут домой.
Завтра понедельник, он обратно будет Араратом, обычным слесарем. А сегодня он Арамаисыч, поэт и чтец, царь и бог котлована, повелитель головастиков и лягушек. Большой человек.
Tags: Берд, Я, маленькие люди
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без теми)

    Поговорить с Димой Брикманом мы собирались ещё в ноябре. Но всё не получалось, и не только потому, что сложно было говорить мне. Сложно было Диме —…

  • (без теми)

    Они ведь знали — и Спартак, и Фригия, что он не вернётся с боя. Она умоляла его остаться, но смирилась с его решением. Она обнимала его и целовала, и…

  • (без теми)

    Искали печку долго. Хватали за рукава прохожих, заглядывали им в глаза, не получив вразумительного ответа — разводили руками: ну как же так, это…

Comments for this post were disabled by the author