Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:
Я уже рассказывала, как мой папа, тогда ещё начинающий стоматолог, сделал вставную челюсть девяностолетней подруге своей бабушки. Бедной Вардануш пришлось две недели ходить с обмотанным лицом, потому что рот у неё не закрывался (искусственные зубы оказались раза в три больше человеческих). Пока папа корпел над новой, штрафной челюстью, бабо Вардануш носила старую. Только рот на манер карабахских женщин платком повязывала — чтобы народ не пугать и горло не застудить.

Врачи очень недоверчивые люди. Лишь однажды папа вверил свои зубы другому стоматологу. Им оказался практикант, к которому никто из пациентов не соглашался идти — уж больно растерянным и испуганным тот выглядел. Вспомнив об искусственной челюсти бабо Вардануш, папа решил поддержать бедолагу и попросил удалить себе зуб.
Практикант долго прицеливался, пыхтел, кряхтел... В итоге вырвал папе здоровый зуб. Пришлось ему ретироваться в свой кабинет и самолично доводить дело до конца.

С тех пор, намученный горьким опытом, он справляется сам — и пломбирует себе зубы, и удаляет. Недавно поставил очередной профессиональный рекорд — сделал металлокерамическую коронку. Сокрушался, что справился лишь с пятой попытки. Оттого, что в зеркале путаешь стороны, коронка то вверх ногами получается, то вообще наоборот. Провозившись с неделю, папа всё-таки добился своего. Кто бы сомневался.

Мама иногда говорит — господи, какое счастье, что этот человек стоматолог. А если бы хирургом был? Вон пять лет назад ему аппендикс вырезали. Сам бы ведь полез оперировать!
Папа ничего не отвечает, только смотрит с романтичным видом в окно.
Он у нас вообще большой романтик.
Однажды, в годы войны, мама придумала уберечь хрусталь от бомбёжек. Притащила из подвала большую кастрюлю, в которой стерилизовала трёхлитровые банки, бережно обернула каждый фужер салфеткой, разложила, а сверху накрыла кухонными полотенцами. Убрала кастрюлю в кабинет, за кресло, и строго-настрого запретила мужу туда заходить.

Ночью папа проснулся в туалет, но почему-то пошёл не прямым, проторённым годами путём, а витиеватым, через кабинет, угодил в темноте обеими ногами в кастрюлю, переломал все фужеры, чудом не порезался.
Пока мама оплакивала невосполнимые богемские потери, он приволок акриловую пластмассу, кое-как приклеил уцелевшие ножки к фужерам и выставил их на крышке пианино. Когда мама, привлечённая стоматологической вонью, заглянула в кабинет, папа сидел в кресле и с романтичным видом смотрел в окно. Рядом, отчаянно смердя, торчали кривоногие фужеры. Выглядели они персонажами фильма "Восставшие из ада-4", который буквально накануне, между бомбёжками, видно, чтобы добавить себе острых ощущений, посмотрели мои родители.

Вообще, надо наконец научиться писать нормальные сценарии и придумать историю о папе с мамой. Получилась бы, наверное, трагикомедия века. Если вообще не тысячелетия.
Люблю до боли в сердце. Просто подыхаю от любви. Мои, мои.

Tags: Мои, Я, счастье
Subscribe

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Рецепт семейного счастья на могильной плите

    Шушан прожила огромную, длиною в вечность, жизнь. На вопрос о возрасте отвечала всегда одинаково: «Родилась в последний год правления Александра II,…

  • (no subject)

    
Раннее утро, Шереметьево, рейс в Тель-Авив. Молятся хасиды. Мимо проходят молоденькая мама с трёхлетним сыном. Мальчик останавливается, и,…

Comments for this post were disabled by the author