Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Я уже рассказывала, что бердские семьи имеют прозвища. Я, например, из рода Пашоянц, потому что прапрадеда Василия за неуправляемый нрав люди называли пашахусти (неуёмный). Одна моя знакомая из рода Цивинанк — её прабабушка была ужасно крикливой женщиной (цвал — кричать), другая знакомая из рода Мазутанц (дед её отца был очень смуглым человеком, за что получил прозвище Мазут).
Есть прозвища смешные, есть не очень.
Вот вам история рода Кудаманц.
Я её немного переиначила и взяла в новую рукопись.

.

Человеческая память избирательна. До смерти обидишься, но сразу же забудешь о том, как мать немилосердно высекла тебя палкой для взбивания шерсти за уведенное из соседского сарая колесо. Телега давно почила в бозе, а колесо осталось — большое, круглое, крепкое. Выпустил его вниз по щербатой деревенской дороге — и летишь следом, с восторгом и замиранием сердца перепрыгивая через матовые от желтой глины дождевые лужи. Матери обиду простил и забыл, а соседу Унану — огромному мужику с мохнатыми бровями и свирепыми челюстями, никогда не забудешь и не просишь. Вместо того чтобы по-мужски огреть подзатыльником и отобрать колесо, он приволок тебя домой и сдал матери. А она чего? Она два года как должна ему три грвакана топленого масла. Все никак не отдаст, потому что частями Унан почему-то не берет, а собрать полкувшина топленого масла, отрывая от ртов голодных детей, у нее не получается. Вот и отвела душу о твою спину так, что ты потом три дня только на животе и мог спать.

Мать была из того края долины и плохо понимала местный диалект. Чудом спасшись с четырьмя детьми от большой резни, бежала в Маран и поселилась в поместье Аршак-бека. Аршак-бек, царствие ему небесное, был человеком щедрым и совестливым, приютил у себя несчастную семью, помог с материалом для постройки дома. Денег на первое время обещал, но отдать не успел — бежал от большевиков на юг, а оттуда, поговаривали, через море — на запад. Поместье после свержения царя разграбили и национализировали, а матери с детьми ничего не оставалось, как переехать в недостроенный дом на западном склоне Маниш-кара. Ни хозяйства, ни еды. Пришлось идти с поклоном к соседу Унану. Обменяли половину выпрошенного у него в долг топленого масла на гравакан пшеницы и ведро картошки, кое-как продержались до весны. В марте зелень пошла, огород засеяли. Потихоньку зажили.
На каждое упоминание Унана о том, что пора бы вернуть масло, мать смиренно отвечала на своем диалекте — ку дам. Унан сначала передразнивал, а потом стал звать ее Кудам. И даже после того, как она вернула масло, продолжал ее упорно называть по прозвищу. Оттого мы, сынок, и Кудаманк. От слова «ку дам». Отдам.


.
Tags: отрывки из книги
Subscribe

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (no subject)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

Comments for this post were disabled by the author