Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Category:

Ку ляци

Бабуля называла унитаз угнетазом. Угнетённый таз. Потому что жизнь у него такая. Безрадостная.
Думаю, будь моя бабуля Андерсеном, она бы сочинила об этом сказку. Как унитаз маялся всю свою печальную жизнь, а однажды ему это надоело и он решил наложить на себя руки. И сломался. И хозяева выкинули его на свалку. Там было грязно и холодно, зато весь долгий день светило солнце, а дождь уходил за горизонт по дорожке из двойной радуги.
Это была бы очень хорошая сказка. О победе добра над злом. О том, что у каждого свой рай. И о том, что для каждого из нас припасена ещё одна дверь. И если Бог закрывает эту, то обязательно открывает ту.
Обязательно открывает.

Ещё моя бабуля говорила "филосОс".
Это если мы умничали или занимались демагогией. Подростком я была говорливым, постоянно качала права, вдохновенно несла всякую чушь.
-Ииии-х, филосос!- отмахивалась от меня бабуля.
-Бабуль, не филосос, а философ!
-Пукалка ещё до философа не доросла!

Она была родом из Архангельской губернии, село Гора, ударение на "о". Виноградовский район, Моржегорский сельсовет. В Архангельской губернии много населённых пунктов с "горным" названием – Холмогоры, Карпогоры. А бабулина деревня называлась ГОра. Оттуда в 1937 году брат Вася тайно вывез её в город. На лодке, по Северной Двине. Бабуля отучилась на медсестру, а потом началась война. Вася погиб, бабуля была тяжело ранена. После контузии работала в тылу. В закрытом госпитале. Дезертиры себе сухожилия на щиколотках и руках перерезали, чтобы не воевать, а в госпитале их лечили и прямиком отправляли на передовую, в самое пекло. Чтобы кровью позор смывали.

Она часто вспоминала своё детство.
У неё были две лошадки – Карька и Рыжик. Восьмилетняя Настя ухаживала за ними, кормила, выводила погулять.
Рассказывала:
-Придёшь с утра, а у лошадей грива в мелкие косички заплетена. Домовой их всю ночь водил.
-В смысле водил?
-Путал-колдовал. Знаешь как это вредно для лошадей? Стоишь потом, расплетаешь косы, пока все не расплетёшь – уходить нельзя.

Учила правильно относиться к снам. Если сон плохой, рассказывать его никому нельзя. Иначе сбудется. Нужно проснуться, сходить к "бегущей" водичке – открыть кран, зачерпнуть ковшиком воду и лить её тонкой струйкой, сбегать к речке. И шёпотом пересказать сон воде. Тогда он уйдёт бесследно и вреда никому не причинит.

Чопорная семья моего деда приняла бабулю неблагосклонно – сами княжеских кровей, а невестка из простолюдинок. Бабуля делать трагедии из этого не стала, не до того было. Дети мал мала меньше, кругом чудовищная послевоенная нищета, голод. Надо было как-то выживать. Со временем семья мужа приняла и полюбила её. Правда, к их любви бабуля тоже отнеслась индифферентно. Может, затаила обиду, а может действительно не придавала значения чувствам людей, которые, по большому счёту, не имели к ней никакого отношения.

Правда, внешние приличия бабуля соблюдала, строила из себя правильную армянскую невестку. При гостях, например, старалась говорить на армянском:
-Надя, эс инч писа кник а! (что за нехорошая женщина!)
Далее следовал кивок в сторону нехорошей женщины.
-Мама,- шептала ей дочь,- ты чего? Она же понимает, что ты говоришь!
-Не волнуйся, я тихо.
После контузии бабуля слышала плохо и от этого говорила громко. Так что её "тихо" вполне можно было услышать на другом конце города.

Вообще, бабуля придавала армянскому какой-то мистический смысл. Если нужно было кому-то сделать грозное внушение, она переходила на этот труднопроизносимый для себя язык. Удивительное дело, но армянский в её устах звучал весьма убедительно. Например, если ребёнок заходился в кроватке от плача, бабуля умела его мигом успокоить. Особенно хорошо это срабатывало с нашей Сонечкой.
Лежит Сонечка в кроватке, орёт басом-захлёбывается, отказывается спать. Бабуля заходит к ней в комнату, через минуту рёв прекращается, Сонечка засыпает.
-Как это тебе удаётся?- выпытывали мы.
-Я ей строго велела спать, сказала – ку ляци! И она сразу уснула.
Мы потом рыдали по углам.
Ку ляци – искажённое армянское «будешь плакать».

Бабуля прожила в Кировабаде сорок лет. Город был разделён на две части – армянскую и азербайджанскую. Чтобы как-то справиться с этим резким национальным размежеванием, людей в 60-е годы стали расселять. Многие армянские семьи переехали в азербайджанскую часть города. Правда, эти пертурбации ни к чему хорошему не привели – в 1988 году, после чудовищных погромов, армянское население покинуло Кировабад. Навсегда.
Так моя русская бабуля вернулась в Россию. Беженкой – на родину.
И ушла через три года.

Бабуля была дочерью раскулаченной помещицы. Очень настороженно относилась к коммунистам. Называла их презрительно елдашами.
-Надя, захожу сегодня в трамвай – ни одного человеческого лица. Одни елдаши!- жаловалась она дочери.
(Ёлдаш – товарищ (азерб.)).

Не любила, когда нукали. На каждое "ну" отвечала "хер гну". По настроению могла добавить "маленькие двести висят на месте".

Когда мы приезжали в гости, бабулиной радости не было предела. И она спешила поделиться этой радостью с каждым встречным. Так что наши выезды в город превращались в настоящее светопреставление.
-Моя дочь,- представляла кондуктору (продавщице, регулировщику, случайному прохожему) нашу маму бабуля,- а это мои внучки. Поздоровайтесь, девочки.
Мы здоровались. Далее бабуля подробно рассказывала кондуктору (et cetera), что дочь её (умница, красавица, преподаёт в школе, а как поёт!) вышла замуж за очень уважаемого человека, врача (мой зять – золото). И дети у неё сущие ангелы (тут мы начинали бегать глазами), учатся на одни пятёрки (бег глаз превращался в броуновское движение), вот, в гости приехали, счастье-то какое!
Люди восхищённо ахали, качали головами, рылись в карманах и сумках в поисках угощений. Пока мы доедали одни сладости, бабуля уже рассказывала кому-то другому о свалившемся на её голову счастье. А мы гадали чем нас сейчас угостят – халвой, финиками или изюмом в шоколаде.
Очень мы любили эти поездки в Кировабад.

За окном бабулиной квартиры росли огромные чинары. Под ними стояли лавочки. Вечерами, когда спадала изнуряющая кировабадская жара, на этих лавочках отдыхали люди – играли в нарды, ели мороженое, лузгали семечки, что-то оживлённо обсуждали.
Я перевешивалась через перила балкона, пыталась разобрать непонятный мне, громкий, наполненный странными тягучими звуками язык.
Мне казалось – так будет всегда. За бабулиным окном на проспекте Ленина будут шуметь чинары, мамин брат дядя Миша будет жить на Аббаса Хата 17 кв 2, ехать к нему долго и шумно, с двумя пересадками, но время пролетает почти незаметно – кругом пёстрый, не похожий на наш тихий и туманный Берд восточный город – мятный, пряничный. Коричный.
Я ошибалась. Так будет не всегда.

Вообще-то я собиралась написать новогодний пост. Но вышло совсем другое.
Это потому что за окном частыми хлопьями падает снег.
Бабуля говорила – в такие снежные ночи к нам приходят наши ушедшие родные.
Они могут просто побыть рядом, а могут присниться.
Если они приснятся, обязательно нужно запомнить то, что они нам скажут.
Потому что говорить они умеют только снежными ночами.

Tags: Мои, мои девочки
Subscribe

  • (no subject)

    Фильм «Зулали» оказался под стать своему трейлеру: трогательный, ясный, чистый, словно детское дыхание. Я не смотрела его, я заново проживала всё то,…

  • (no subject)

    Галина Юзефович — критик созидающий, работающий не на скандал, а на читателя. И интервьюер она замечательный, искренний и открытый. Мне с ней было…

  • (no subject)

    Была у Мамиконяна. Подготовилась основательно: тщательно почистила зубы, а заодно выдернула нить из десны, чтобы доктору было меньше возни. Роб…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 248 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Фильм «Зулали» оказался под стать своему трейлеру: трогательный, ясный, чистый, словно детское дыхание. Я не смотрела его, я заново проживала всё то,…

  • (no subject)

    Галина Юзефович — критик созидающий, работающий не на скандал, а на читателя. И интервьюер она замечательный, искренний и открытый. Мне с ней было…

  • (no subject)

    Была у Мамиконяна. Подготовилась основательно: тщательно почистила зубы, а заодно выдернула нить из десны, чтобы доктору было меньше возни. Роб…