Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Десять и четыре дня

В июле Тата варила ореховое варенье.
Под тутовым деревом стояла длинная, грубо отшлифованная скамья. Её накрывали старым зелёным пледом, чтобы удобнее было сидеть. Когда солнце уходило за дальний холм, в воздухе разливалась долгожданная прохлада. Тень от дома, поначалу неуверенная и бесцветная, набиралась силы и стремительно расползалась по чисто выметенному двору. Затопив всё и вся, она тихо плескалась в ожидании ночи – колдовала ветер.
Над головой Таты шумело тутовое дерево. Высоко в небе летели деревенские ласточки. Иногда они усаживались шумной стаей на тянущиеся вдоль забора провода, и щебетали о чём-то своём, ласточьем.

Тата чистила грецкие орехи – срезала острым ножом кожуру. Ореховый сок окрашивал пальцы в кофейную черноту, она потом не смывалась неделями.
-Орехи нужно умеючи покупать,- объясняла Тата,- важно успеть, пока не затвердели перегородки. Иначе варенье будет невкусным.
Ты слушала вполуха. Цепляла пальцем тонкую стружку кожуры, принюхивалась. Кожура пахла ореховым листом и отдавала горечью.
-А когда варенье будет готово?
-Недели через две,- Тата спохватывалась, растопыривала пальцы,- через четырнадцать дней. То есть десять и ещё четыре дня.
-Уууу,- кривила ты рот,- как долго! Разве нельзя его за один день приготовить?
-Нельзя. Знаешь, почему ореховое варенье такое вкусное?
-Потому что ореховое?
Тата тихо смеялась.
-Потому что его очень трудно приготовить. Чем сложнее готовка, тем вкуснее блюдо.

В детстве время летит совсем не так, как сейчас – мгновениями-днями да календарными датами. В детстве время бежит вскачь, галопом, вперёд тебя, вприпрыжку – попробуй догони! Вчера ты объедалась кислой алычой, а потом наблюдала в тёмное стёклышко, как лунный диск медленно наползает на край солнца. Сегодня обнаружила большой кованый сундук на чердаке и полдня в нём рылась, перебирая сказочное содержимое, да так и уснула, сморённая, в обнимку с платьями вековой давности – длинными, в тяжёлую серебристую вышивку по краю подола и рукавов. Вечером вы с сестрой развели посреди двора костёр, и прибежавшая на дым нани Тамар долго ругала вас за то, что вы кинули в огонь живую ветку с зелёными листьями.
-Теперь дождя не миновать,- качала она головой,- несите чипот, будем заговаривать плохую погоду.
И вы летите наперегонки в погреб – доставать чипот – специальную палку, которой выбивают влажную после мытья шерсть. Нани чертит на земле крест, и, обсыпая тонкой полоской соли, соединяет концы креста в круг.
-По часовой стрелке,- приговаривает она,- обязательно по часовой стрелке. Чтобы вымолить у природы прощение за то, что погубили её живое дитя!

-Тамар!- каждый раз раздражается дед.- Зачем ты всякой ерундой детям головы забиваешь?
Нани ничего не отвечает, только упрямо поджимает губы. Тата наблюдает за вами молча – возится с вареньем – замачивает орехи, обрабатывает гашеной известью, моет в пяти водах, снова замачивает… Обдаёт кипятком, добавляет квасцы, доводит до кипения, откидывает на дуршлаг…
Ты помогаешь ей накалывать орехи – протыкаешь вилкой каждый плод в трёх местах. Чтобы не сбиться, считаешь громким шёпотом – раз-два-три, раз-два-три.
-Сироп через дырочки равномерно проникнет в орех, и он будет мягким и сочным,- объясняет Тата.
На четырнадцатый день она достаёт баночки с приправами, выбирает гвоздику, корицу, кардамон. Отрезает небольшой, величиной с мужской носовой платок, лоскут сатина. Завязывает в узелок букет приправ, кидает в томящееся на слабом огне варенье. Постепенно ореховый дух напитывается ароматом приправ, густеет, нависает терпким облаком над двором – щекочет ноздри. От сладкого запаха просыпается старое тутовое дерево, водит затекшими плечами, обсыпается тяжёлыми ягодами...
-Пора его трясти,- вздыхает нани,- а то ягода перебродит, и ни на что, кроме тутовки, уже не сгодится.

В памяти застряли отдельные жесты – их не выветрить, не забыть. Вот нани Тамар срывает белые цветки пастушьей сумки, кормит вас, словно птенцов, с руки. Ладонь небольшая, с глубокими поперечными линиями, на безымянном пальце левой руки поблескивает старое серебряное кольцо.
-Это пища бедняков,- рассказывает нани,- её у нас называют "хлеб с сыром". Потому что цветки пастушьей сумки немного солоноватые и отдают малосольной брынзой.
-Мммм,- закатываете вы глаза. С рук нани всё кажется необычайно вкусным.

К концу августа созревают грецкие орехи. Поддел потемневшую кожуру ногтем, раздробил скорлупу первым попавшимся под руку камнем, вытащил маслянистое, молочное ядро – от лёгкого прикосновения шкурка слезает, открывая нежную сердцевину. Такие орехи вкусно есть со свежевыпеченным домашним хлебом, тем, который у вас называют грузинский пури. Отрываешь кусочек хрустящей лепёшки, выковыриваешь горячую мякоть, заталкиваешь ядрышки орехов, ешь, смакуя... Счастье!

В детстве время летит совсем не так, как сейчас – мгновениями-днями да календарными датами. В детстве время бежит вскачь, галопом, вперёд тебя, вприпрыжку – попробуй догони!
Не настичь, не поймать, не повернуть его вспять.
Не догнать.




Фотография zonic_x
Tags: Мои, люди которые всегда со мной, счастье
Subscribe

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 334 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…