Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Памяти Н.

в детстве каждое утреннее пробуждение превращается в сотворение мира – крики петухов, запах свежескошенной травы, яблочный дух бабушкиного сада – вся эта красота кажется такой первозданной и бесспорной, словно только для тебя и создавалась,
ты по наивности своей воспринимаешь её как должное, лежишь на спине, лениво наблюдаешь быстрокрылый полёт чижей, иногда, утопая по щиколотки в утренней росе, идёшь туда, где под старой кривобокой айвой притулилась скрипучая скамейка, чтобы взобравшись на неё с ногами, снисходительно встречать рассвет,

днём в саду пахнет базиликом и кресс-салатом, и особенно остро – разомлевшими от солнечного тепла розами, здесь никто их не срезает и не ставит в цветочные вазы, Тата потом обрывает лепестки и варит сказочное варенье – терпкое, душистое, ты любишь долго разглядывать его на просвет, мама в такие минуты говорит – не мешайте ребёнку думать, и все сразу перестают тебя замечать, и ты сидишь за столом, держишь на весу мельхиоровую чайную ложечку, и наблюдаешь мёртвость лепестка,

вечером по улице бредёт стадо коров, задевает боками хлипкие деревянные заборы, глядит карими навыкате глазами, протяжно мычит, сосед дед Леван загоняет свою бурёнку в хлев, ласково приговаривает «Маниш-джан, Маниш-джан», воздух пахнет остывающей землёй и уходящим солнцем, стремительно густеет небо – низкое, черничное, в россыпи мерцающих звёзд,

луна светит в глаза, не даёт уснуть, ты сползаешь с кровати, прокрадываешься на цыпочках к окну, ложишься животом на подоконник и слушаешь, как переговариваются в саду взрослые – о погоде, о том, что нужно съездить за покупками в Тавуз, и вдруг мама говорит Тате – если бы не умерла Девочка, Наринэ бы не родилась, и Тата отвечает после минутного молчания – значит, так должно было случиться, дочка, не кори себя, не надо,
и ты не понимаешь, о чём они говорят, тебе всего пять, ночь милосердна и нежна, и поют колыбельную сверчки,

о том, что ты появилась на свет спустя год после того, как умерла старшая сестра – отчаянный шаг, на который пошли родители, чтобы заглушить боль утраты, ты узнаешь позже, и на все расспросы, как звали Девочку, они станут уводить разговор в сторону,

иногда ты будешь забывать о Девочке, а потом вновь вспоминать, а однажды внезапно догадаешься, что звали её так же, как тебя сейчас зовут, и, ужаснувшись своей догадке, прибежишь с расспросами к Тате, а Тата рассмеётся как-то делано, и скажет – какие глупости лезут в твою голову, Наринэ, и ты впервые не поверишь ей, и обидишься за то, что она тебя, девятилетнюю, считает маленькой, а через две недели Таты не станет, и это окажется таким неподъёмным горем, что ты немного сойдёшь с ума и выковыряешь глаза отварным рыбинам на поминальных столах,

спустя время случится поездка с друзьями в горы, вы будете проходить мимо почерневшей каменной сакли и кто-то скажет – вроде ветрено, а смотрите, что дым вытворяет, и все заметят, что печной дым ровным потоком уходит вверх, истово уходит, соединяя длинной пуповиной небеса с землёй,
и хозяйка сакли – древняя старуха в тёмном платке, вынесет большой поднос с нехитрым сали, угостит всех, а тебе протянет на ладони кусочек гаты – с золотистой пропечённой корочкой, со сладкой рассыпчатой начинкой, и когда ты захочешь поделиться угощением с любимым мальчиком, она предостерегающе поднимет руку – не делись ни с кем, а с ним – тем более,

а потом будет жизнь – муж, сын, утро, когда ты не сможешь встать с постели, потому что откажутся идти ноги, день, когда ты закроешься ото всех, и никто не будет знать, что на самом деле творится у тебя на душе, вечер, когда ты заставишь себя подняться и собирать камни, и ты их соберёшь – сама, без чьей-либо помощи,
и тогда к тебе вернётся всё, от чего ты упорно отворачивалась – твоё миафизитство, разрушенные храмы, строгие купола, люди, которые всегда с тобой,
и лишь она не станет приходить,

иногда тебе будет казаться, что ты проживаешь не свою, а её жизнь, ведь не случись тяжёлых родов и акушерки, перебившей ей позвоночник, она бы не умерла,
акушерка покалечила ещё и мальчика, он, обездвиженный, жил долго, почти пятьдесят лет, ушёл на сороковинах своей мамы, когда догадался, что она умерла – ему об этом не говорили, боялись, что не выдержит сердце, сердце не выдержало,
а Девочка ушла тихо, на восьмом месяце, заснула и не проснулась, мама говорит – когда она лежала в гробике, тень от ресниц ходила по лицу – такие они были длинные
крохотный младенец, божий ангелочек, старшая сестра


Tags: Мои, Сёстры, люди которые всегда со мной
Subscribe

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (no subject)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (no subject)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 371 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    У гор своя несокрушимая правда. За той правдой ты и добираешься до них из-за тридевять земель. Карабкаешься, превозмогая усталость, на самую вершину,…

  • (no subject)

    У ереванского мая характер девицы, на которой отказались жениться. Потому ереванский май ежедневно выдаёт всю палитру капризов, на которую способна…

  • (no subject)

    — Смотри, смотри чего я налепила! — с разбега виснет на матери рыжеволосая девочка. Личико у неё кругленькое, розовое, переносица усыпана солнечным…