Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Categories:

Памяти Лусине

Студенческие годы были разными. Иногда страшными и беспросветными. Иногда совсем безысходными.
Рождённые в семидесятые, мы и представить себе не могли, что доживём до таких времён, когда в день нам будет полагаться 250 грамм хлеба – суточная норма взрослого человека Еревана девяностых. За хлебом приходилось выстаивать долгую очередь. На первом этаже общежития, напротив комнаты коменданта, выделили специальное помещение, куда привозили горячие матнакаши. Буфетчица тётя Зина разрезала их на четыре части. Одна четверть матнакаша весила 250 грамм, может чуть больше. Тётя Зина отбирала у меня четыре талона – мой, Каринкин, Арминэ и Осанны, и, пряча глаза, выдавала полтора матнакаша – плюс две нормы.
-Детям,- шептала.

Мама с папой вывезли Гаянэ, Сонечку и пятилетнего Айка в Ереван, и буквально с порога уехали обратно. Нужно было успеть до того, как закроются дороги – с той стороны, не прекращая, бомбили подступы к нашему району. Прорвать блокаду удалось ненадолго, и то хитростью – соседние Ноемберянский и Красносельский районы ввязались в беспощадную артиллерийскую канонаду, отвлекая часть огня на себя. Дорога в Ереван оказалась открытой на сутки. За эти сутки люди вывезли детей – война дошла до той точки кипения и обоюдного озверения, когда гуманного отношения ни к старикам, ни к детям ждать не приходилось.

Потом закрылись дороги. Казалось – навсегда. Взрослые остались в отрезанном от мира, наводнённом беженцами Берде.
Я с ужасом думаю, что бы мы делали, случись несчастье с нашими родителями. Мне было 19, Каринке 17… Как бы мы подняли младших?
-Оставляю детей на тебя,- сказала мне на прощание мама.
Не знаю, что творилось в душах моих родителей, когда они, распрощавшись с нами, возвращались в Берд.
Я боюсь это представлять. Я не хочу этого знать.

Полтора матнакаша мы оставляли детям. Покупали батончик «Марс», делили на всех… Надо было видеть, как они трогательно уступали друг другу шоколадные крошки.
До сих пор не могу спокойно смотреть на батончики «Марс».
Ненавижу, ненавижу те годы. Ненавижу всё это вспоминать.

Иногда Арминке и Осанне приходили посылки из дома – мёд, кавурма, лаваш, домашний сыр. Дядя Арминки присылал грецкие орехи – огромные, величиной с кулак. Скорлупа послушно распадалась на части от лёгкого надавливания двумя пальцами, открывая сладкое, золотистое ядро. Арминка дробила в руках орехи и кормила детей – обмакнёт в мёд, завернёт в лаваш...
Спали вповалку, на придвинутых впритык диванах. Ни жалоб, ни упрёков.
Ночью, чтобы не разбудить детей, шёпотом пересказывали друг другу рецепты блюд – обманывали голод. Особенный успех имел ягнёнок по-ехегнадзорски.
-Пока женщины пекли лаваш,- рассказывала Осанна,- мужчины натирали специями тушку ягнёнка, начиняли ливером и курдючным салом. На дно горячего тандыра опускали большой чан, чтобы сок стекал туда, вешали над чаном ягнёнка, закрывали плотно тандыр и уходили играть в нарды-шахматы. Готовность мяса определяли по аромату – дразнящий, сытный, невероятно вкусный – он вырывался из тандыра и густым облаком нависал над двором.

Мы слушали, затаив дыхание, задавали наводящие вопросы. Например – какими специями натирали ягнёнка или как долго его готовили. Вносили рацпредложения.
-Если накидать в этот чан молодой картошки, она успеет отвариться в стекающем соке. Получится настоящая вкуснотень,- захлёбывалась слюной сестра.
-Ну конечно,- подавала голос Арминка,- тандыр долго остывает, так что и картошка успеет приготовиться, и много чего ещё.
-Это хорошо,- вздыхали хором мы.

Через месяц удалось отбить возвышенность, с которой обстреливали наш район. Приехали мама с папой – осунувшиеся, усталые. Забрали детей. Впереди была зимняя сессия, а далее нас с Каринкой ждали дома. Разговоров о войне не было. И о том, чтобы остаться на каникулы в Ереване – тоже. Наше место было там, где родительский дом. И будь что будет.

Когда дети уехали, в комнате стало очень тихо. И хлеба оказалось неожиданно много – за месяц мы разучились его есть.
На следующий день центр города обклеили афишами. В Доме камерной музыки выступала Лусине Закарян.
-Пойдём?- предложила я девочкам.
-Пойдём,- согласились они.

Зал Дома камерной музыки был забит до отказа иностранцами. В Ереване проходил форум, на который съехались бизнесмены армянского происхождения со всего мира. Фактически, это был их первый приезд на историческую родину. Они были напуганы и обезмолвлены тем, что увидели. Им с детства рассказывали про Арарат, тысячелетнюю культуру, солнечные абрикосы и ажурные хачкары. Кто же знал, что родина – это электричество на два часа в день, бесконечный холод, голод и нищета?

В зале стояла необычайная тишина. Иностранцы хранили скорбное молчание, местные были опустошены беспросветными буднями. Казалось – кто-то одним движением руки обесточил души присутствующих.
А потом на сцену вышла Лусине Закарян. Поздоровалась, поблагодарила за то, что пришли на концерт. И сразу запела.
Она исполняла старинные патараги, «Сурб-сурб» Макара Екмаляна, «Вокализ» Арно Бабаджаняна, песни Комитаса. Её голос обволакивал и благословлял, утешал и исцелял. И заскорузлые, онемевшие наши сердца, озарённые её пением, запереливались радужными огоньками. Словно отворились какие-то другие, спасительные врата, и мы разом увидели иную реальность – утешительную, бесконечно счастливую.

В самом конце она исполнила «Аве Марию» Джулио Каччини. Мы плакали – Лусине давно и тяжело болела, и каждое выступление давалось ей с неимоверным трудом. Конечно же, иностранцы об этом не знали. Поэтому когда она допела «Аве Марию», какой-то почтенный дядечка вышел на сцену и попросил исполнить ещё раз.
И Лусине исполнила «Аве Марию» ещё раз. А потом ещё раз.
И оба раза в зале стояла благодарная, абсолютная тишина.

Уходили мы из Дома камерной музыки другими людьми. Каждый – окрылённый надеждой, каждый – со своей целительной истиной.
Освещённые и безгранично сильные.

Через несколько месяцев Лусине не стало.
Я запомнила тот концерт на всю жизнь.



Tags: my music, Война, Сёстры, люди которые всегда со мной, мои девочки
Subscribe

  • (no subject)

    Солнце было большим и горячим. Оно рассыпалось едва различимой крупкой по свинцовой чешуе Невы, искрилось золотом. Ловило своё отражение в куполах…

  • (no subject)

    Скачала график прогулок. Вот и настал час моего триумфа. Выйду 2 июня с петухами и вернусь затемно. Исхожу все окрестности в радиусе 2км, потуплю во…

  • (no subject)

    У самоизоляции свои плюсы. Есть над чем подумать. О родных, друзьях, знакомых. ГБУ «Жилищник», дерущем несусветные деньги не пойми за что. Соседях…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 405 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Солнце было большим и горячим. Оно рассыпалось едва различимой крупкой по свинцовой чешуе Невы, искрилось золотом. Ловило своё отражение в куполах…

  • (no subject)

    Скачала график прогулок. Вот и настал час моего триумфа. Выйду 2 июня с петухами и вернусь затемно. Исхожу все окрестности в радиусе 2км, потуплю во…

  • (no subject)

    У самоизоляции свои плюсы. Есть над чем подумать. О родных, друзьях, знакомых. ГБУ «Жилищник», дерущем несусветные деньги не пойми за что. Соседях…