Дневник Наринэ (greenarine) wrote,
Дневник Наринэ
greenarine

Back in the USSR

В 1987 году наш класс премировали поездкой в Ленинград. На десять счастливых зимних дней. Шесть из этих десяти дней мы должны были провести в дороге. Три дня в поезде туда и три дня, соответственно, обратно. С пересадкой в Москве.
Сопровождал нас директор школы Варлаам Иосич.

Варлаам Иосич всю жизнь был весьма колоритным мужчиной. Волосатые уши, перетянутые металлической проволокой очки, убедительная лысина. Из украшений – обручальное кольцо и пустой патронташ на груди. Украшения полагалось надевать исключительно в праздники – 7 ноября, День Победы и День космонавтики. Остальное время Варлаам Иосич ходил в скоромном – надетый на майку и задрапированный кусачим шарфом мятый костюм, обязательно шляпа. Если шляпа залихватски заламывалась над левым глазом, значит вчера у Варлаама Иосича были гости со всеми вытекающими возлиятельными обстоятельствами. В такие дни он был неожиданно задумчив, дремал в классный журнал, аккуратно дышал перегаром в первую парту.

Несмотря на затрапезный экстерьер, Варлаам Иосич был мужчиной непредсказуемым, взрывным и неуправляемым. С возрастом обороты не убавлял, а наоборот, прибавлял в арифметической прогрессии.
Преподавал он нам историю. Тяготел к наглядным примерам. Скачкообразное развитие мировой экономики в эпоху империализма объяснял на личном примере – прыгал из одного угла класса в противоположный, потом выстраивал нас в шеренги и требовал, чтобы мы повторяли за ним эти прыжки. Все тридцать один ученик. Приходилось подчиняться. Грохот стоял такой, что из соседних кабинетов прибегали встревоженные учителя.

Вообще, у Варлаама Иосича был свой личный взгляд на любое историческое событие. Сталина, например, он любил, но осуждал. Так и говорил – люблю, но простить не могу.
-Чего не можете ему простить?- переглядывались мы.
-Ну, вы ещё маленькие, вам ещё рано об это знать,- говорил он нам, десятиклассникам.- Но помяните моё слово, он большую ошибку совершил.
-Вы про культ личности?- как-то не вытерпела я.
-Абгарян!- взъерепенился Варлаам Иосич.- Вроде из нормальной семьи, вроде хорошая девочка. А такие слова себе позволяешь!
-Какие?- не унималась я.
-Нелицеприятные, ясно? Пойди, погуляй в коридоре и подумай над своим поведением.
Над своим поведением я думала недолго – через две минуты он виновато высунулся в дверь – иди сюда, Абгарян, мало в моей жизни геморроя, так ещё ты тут со своими высказываниями!

В десятом классе наши мальчики из всклокоченных чучел резко превратились в плечистых красавцев. Стали зачёсывать волосы назад, а-ля Тото Кутуньо, и приходить в школу в модных штанах с накладными карманами и всевозможными молниями. Варлаам Иосич такое поведение не одобрял. Однажды к доске вышел отвечать мальчик А., моя первая любовь. У мальчика А. чуть выше колена топорщился накладной карман на молнии, а с ремня свисала какая-то побрякушка с модным лейблом. Пока А. протирал доску, Варлаам Иосич подкрался к нему сзади, вцепился в карман и потянул на себя.
-Собакин щенок, это что такое?
А. от неожиданности дёрнул ногой.
-Лягаешься? Ну-ну. А это что у тебя с ремня свисает? Ты в школу учиться пришёл или хер свой растрёпывать?

А ещё Варлаам Иосич был очень хозяйственным мужичком. Пока кто-то отвечал у доски, он убегал к себе во двор – кормить свиней. Жил буквально в двух шагах от школы. Возвращался весь в комбикорме и ещё каких объедках, дожёвывая на ходу бутерброд с жареной рыбой.

Поездка в Ленинград выдалась исключительно прекрасной. Варлаам Иосич вёз своему фронтовому другу поросёнка и канистру зубодробительной тутовки. Поросёнок ехал с комфортом – в большом мешке, весь в соломе и опилках, с трёхразовым питанием и прочими оллинклюзивными делами. Варлаам Иосич ласково называл его Серожем. Если куда-то отлучался, оставлял только самым сознательным ребятам.

Серожа мы теряли дважды. В первый раз – на вокзале в Ереване. Резво перебирая копытцами, он уполз в дальний угол вокзала со всем своим скарбом – опилками, соломой и мешком. Напугал до смерти усатую и златозубую буфетчицу в кокетливом кружевном чепце. Мы успели забрать его до того, как вернулся из туалета Варлаам Иосич.
Второй раз мы потеряли поросёнка в ленинградском метро. Варлаам Иосич гонял нас, оглушённых большим городом сельских детей, по переходам метро, распугивая горожан своим громогласным «десяяяяяяяяяятый АААААААААА, держитесь моей шляпы, кто отстаааанет, убьююююююююю!!!»

Поросёнка мы забыли в вагоне. Вспомнили о нём, когда вышли в город. Варлаам Иосич наорал на нас, велел вцепиться друг в друга и не отцепляться до своего возвращения, схватил канистру с тутовкой и поволок нашу классную в метро, выкрикивая в пространства «без гочи Серожа не вернусь»! Классная нужна была для переговоров, ибо Варлаам Иосич в минуты крайнего волнения умел выражаться только матом.
Возвратился с победой, через полтора часа. С поросёнком и ополовиненной канистрой тутовки. Классная потом смешно рассказывала, как он бегал по переходам метро и звал своего Серожа. Рвался заглядывать под электрички и в кабины машинистов. Был скручен нарядом милиции, клялся мамой и предлагал нарисовать фоторобот поросёнка. Через пять минут весь ленинградский метрополитен искал Серожа. Нашли, привели за пятачок, торжественно вручили. В знак благодарности Варлаам Иосич напоил всех тутовкой и оставил умирать посреди рабочего дня.

В душе он был большим романтиком. Отстояв длиннющую очередь в отдел женского белья Фрунзенского универмага, долго выбирал своей жене подарок. Предусмотрительно взял с собой двух наших мальчиков. Посоветоваться.
-На мою Розу эта штука налезет или как?- спрашивал, прикладывая к себе то монументальные атласные лифчики, то ещё какие панталоны.
Всё, что выбирал Варлаам Иосич, было каких-то катастрофических размеров. Мальчики растерянно моргали. Роза была невероятно худой и длинной женщиной без груди и других опознавательных гендерных знаков. Напомнить об этом Варлааму Иосичу они побоялись. Так и ушли, согнутые под тяжестью двух лифчиков пятого размера и комбинацией-парашютом с торчащим колом кружевным подолом.

Культурной столице нашей родины крепко досталось от Варлаама Иосича.
-Лопатка нету снег собирать? Можно вождя хотя бы положить на место человека?- отчитывал он сторожа возле мемориального музея Ленина, грозно тыча пальцем в неубранный снег кругом.
В Эритаже довёл до исступления гида, прерывая её рассказ выкриками "у Пиотровского мама армянка... у Суворова тоже мама армянка... а Айвазовский вообще армянин"! В какой-то момент у гида сдали нервы.
-Вы могли бы не перебивать меня?- запотела она очками.
-Сразу видно, что армян не любишь,- обиделся Варлаам Иосич и всю оставшуюся экскурсию демонстративно молчал. Правда, сорвался в греческом зале. Бурчал у каждой обнажённой статуи, как это в таком культурном городе не догадались чем-нибудь этот срам прикрыть!
В домике Петра I крепко расстроился маленькому размеру его башмаков – 39 при росте 205 – ну как такое может быть, у нашего Грантика рост 183, а туфли носит 48 размера, где справедливость???

Вот вам наша фотография. Дярёвня на выезде. Варлаам Иосич в своей неизменной шляпе. Справа от него, в меховом капюшоне – моя мама и по совместительству наша классная руководительница Надежда Андреевна. А я маячу недалеко, вся в модном тогда каре, шея обмотана узким шарфом собственного сочинения, голубой, белый, красный и снова белый. Справа, в нижнем углу – мальчик Грантик. О нём я как-то уже рассказывала здесь.
Скучаю.





Tags: Люди, Я
Subscribe

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 244 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Февраль включил отопление. Первыми зацвели фиалки. Следом высыпали подснежники, сильно удивились, но скандалить не стали — чёрт с ним, пусть в этот…

  • (no subject)

    Тавушская зима рисует грифельным карандашом наброски: промозглый туман, инейные завитки на шушабандах, хмурый перевал, молчание птиц. Дым дровяных…

  • (no subject)

    Москва. 5.35 утра. В пустом, освещённом неоновыми фонарями сквере кто-то раскачивается на качелях. Мощно, судорожно, взахлёб. С моего семнадцатого…