(no subject)

Июнь 98-го выдался не по-московски жарким. О.Ф. настояла, чтобы я купила платье, вызывающе короткое — едва достающее до середины бедра. «У тебя красивые ноги, открывай их, пока позволяет молодость», — вздохнула она, и, задрав подол, продемонстрировала испещренные венами икры.
Платье я купила скорее для неё, чем для себя, потому надевала крайне редко — длина все-таки была не моя.

Collapse )

(no subject)

Недавно в Берд приезжали байкеры. В кожаных куртках, шлемах и мотоботах, на громких Харли-Дэвидсонах. Переполошили всю домашнюю птицу, вывели из себя дворовых собак. Те охрипли, облаивая эти нахальные конструкции из пластика, металла, бород и татуировок.
Аборигены держали политес: вежливо здоровались, ломом детали мотоциклов отковырять не стремились (хотя руки чесались). На вопрос где можно вкусно поесть не только посоветовали ресторан Джано, но и бежали впереди, чтобы эти дикари вдруг с дороги не сбились и не довели своим видом до преждевременных родов коров.
Выпроводив непрошеных гостей, перекрестились. Год, конечно, выдался какой-то совсем шебутной: то коронавирус, то война, то мужики в кожаных штанах.
Collapse )

(no subject)

Солнце было большим и горячим. Оно рассыпалось едва различимой крупкой по свинцовой чешуе Невы, искрилось золотом. Ловило своё отражение в куполах Исаакия и мело длинным подолом по Сенной. Словно крышку расписной шкатулки приподнимало кровлю Спаса на Крови, и, не дыша, заглядывало внутрь. «Сюда, сюда», — звало, загораясь пером жар-птицы в сырых дворах-колодцах и за перилами горбатых мостов.

Этот город нужно наблюдать из окон и в окна. Времени в нём не существует. Лишь тут и там оно застряло невидимыми порталами в деревянных, много раз крашенных масляной краской, створках. Потянул на себя за ржавую щеколду — и очутился в другой эпохе. Обернулся — но в привычное своё настоящее не вернулся. Так и остался на продуваемой северными ветрами набережной, в зябком свете речных фонарей.
Collapse )

Рецепт семейного счастья на могильной плите

Шушан прожила огромную, длиною в вечность, жизнь.
На вопрос о возрасте отвечала всегда одинаково: «Родилась в последний год правления Александра II, вот и считайте».
Люди считали. Изумлялись, переспрашивали, получив утвердительный ответ, разводили руками. Шушан выглядела от силы на семьдесят лет, а по расчётам получались все девяносто пять.

В разделе «о родившихся» метрической церковной книги она значилась вслед за своим братом-близнецом — мальчиков всегда записывали в первый черёд. Через полгода запись о брате появилась в разделе об умерших, а Шушан, единственная из новорожденных пережившая вспышку кори, осталась жить.
Три раза, что для армянской женщины неслыханная дерзость, выходила замуж. Первый муж утонул, едва они справили месяц свадьбы. Шушан от него не забеременела. «Да и как забеременеть, если мне было четырнадцать, ему — шестнадцать. Сами толком ещё не разобрались, что да как», — со смущённым смехом говорила она. Полюбить его не успела, возненавидеть — тоже. Потому отпустила с лёгкостью и вспоминала редко, когда только спрашивали.
Collapse )

(no subject)

Мама испекла пахлаву. «Из последних орехов», — уточняет.
— Из последних прошлогодних орехов! — суеверно поправляю я.
— А? — задумчиво отзывается она.
Июльское утро тянет хриплый южный джаз, ветер пахнет обожжённой осокой и перезрелой чёрной шелковицей — белая уже сошла, а вот чёрная ещё поживёт, правда, совсем чуть, совсем недолго.

Завтра в Берде Вардавар.
Папа сходил к мяснику Калашникову, прозванному так за бойкую пулемётную речь. Всякий клиент, поздоровавшись, сразу предупреждает: «Ты молча выслушай и делай так, как было сказано». Калашникову нельзя позволять говорить. Иначе из его лавки не уйдёшь, пока не выслушаешь какую-нибудь архиважную лекцию о политической ситуации в мире.
Недавно он даже был легонько бит за приверженность к идее мирового заговора и поголовной чипизации.
Бердцы в мировые заговоры не верят.
Бердцы верят в Вардавар.
Collapse )
Папа замаринует мясо в каменной соли, сушёном горном цитроне и кусачих луковых кольцах. Шашлык получится нежным, сочным, не едой, а благословением. Завернуть в лаваш, заесть брынзой, запить прошлогодним домашним вином — до нового вина ещё далеко, а покупное наши не уважают.
На десерт будет кофе с пахлавой.
Когда я снова окажусь в Берде и обниму своих родителей, не боясь того, что могу их заразить?
Что за горькие времена!

Дочери брата, Софии, недавно исполнилось шесть месяцев. Между мной и ней 49 лет и один день. Целая жизнь. Брат пожарил правильный шашлык, наша нежно любимая невестка Рая накрыла вкусный стол. Пили, правда, покупное вино, цокали недовольно на него языком. Что поделаешь, если домашнее вино в Москве ещё не освоили? По идее давно пора. Вино, а также тутовку и кизиловку. Семьдесят градусов нефильтрованного вызова собственной выносливости. Переварил — считай оставил с носом смерть.

Прилетели вардаварские подарки для меня и Эмиля — серебряные браслеты с нашими инициалами. Эмиль сразу же надел свой, пошёл с друзьями встречаться.
— Может без браслета пойдёшь? — волнуюсь я.
— С какой радости?
— Ну, время непростое, видишь что в Москве творится, на армян нападают.
Пожал плечом:
— Когда, если не сейчас?

В Берде завтра Вардавар. Наводя тягучий полуденный сон, поют цикады. Папа маринует мясо. Мама испекла пахлаву из последних прошлогодних орехов.
Осенью будет новый урожай, новые грецкие орехи и новая солнечная пахлава.
Только так. По-другому я не играю.



пахлава

(no subject)

Военные хроники.

Поговорила с дядей Лёвой, папиным братом.
— Как вы там?
— Шикарно!
— Не переживаете?
С неподдельным изумлением:
— А есть повод для переживаний???
(Для непосвящённых, сводка на 16 июля: 6 часов боя, четыре обстреливаемые приграничные деревни, попытка прорыва элитного спецназа противника. Напоролись на ожесточённое сопротивление, отступили, оставив на поле боя два десятка убитыми)
Collapse )

На фотографии папа с дядей изучают генеалогическое древо нашего рода. Потом пойдут играть в нарды. Ну а дальше будет всё как мы любим: дым столбом, клочья веером, небо в алмазах.
Обычная приграничная жизнь.
папа и дядя

(no subject)

На мой вопрос как дела папа пожимает плечом:
— Съездил спозаранку на участок, привёз малины и жёлтой фасоли. Малину твоя мать заморозит — варенье уже сварила. Ну а фасоль приготовит, съедим с чесночным соусом.
— Канонаду в Берде слышно?
— Дочка, всё в порядке, не беспокойся. Мы первыми никого не трогаем, но если полезут — пусть потом пеняют на себя.

Имеем новый очаг войны — снова в нашем районе. Почти уже сутки. Ночью несколько часов было затишье, теперь снова работают артиллерия и танки. Комментировать то, что происходит на границе, нам, мирным жителям, запрещено — сейчас говорят только военные ведомства.

Беглый опрос в закрытой группе тавушцев убедил: люди спокойны, полностью доверяют руководству страны, верят в свою армию. Молятся за солдат.
Погибших у нас нет и дай бог, не будет.

Там, на воюющей границе, папа собирает малину, а мама готовит жёлтую фасоль.
Военных фотографий у меня для вас нет, но есть малина и фасоль.
Малина, фасоль, кастрюля, которой тридцать с лишним лет — и спокойный голос папы — дочка, не волнуйся, всё в порядке.
Такая вот жизнь.

малина

(no subject)

Завела себе привычку гадать по только что купленной книге. Система нехитрая — выбираю страницу или главу, придумываю вопрос и читаю первое предложение абзаца, в который не глядя ткнула пальцем.
Сегодня гадала по «Запискам Книготорговца» Шона Байтелла. Нашла запись от 14-го января, это день моего рождения. Сформулировала вопрос: тема моей следующей книги.
Ткнула пальцем, прочитала: «В полдень появился старик в ковбойской шляпе, который тяжело дышит в отделе эротики».
Не знаю, как теперь буду выкручиваться, тема эротики — определённо не мой конёк.
Collapse )

(no subject)

Скачала график прогулок. Вот и настал час моего триумфа. Выйду 2 июня с петухами и вернусь затемно. Исхожу все окрестности в радиусе 2км, потуплю во все кусты, обниму каждую берёзку, повешусь на каждой осинке. Передвигаться буду, судя по прогнозу погоды, вплавь. Вы легко вычислите меня по отросшим до локтей корням и вытаращенным глазам — это потому что единственные джинсы, в которые я влезла, будут давить на мозг. Или на его отсутствие.
Подруга крутит пальцем у виска. Она, в отличие от меня, провела самоизоляцию, умело петляя по дворам и включая при виде полицейского патруля режим невидимости. Я, к сожалению, так не умею. Преступник из меня бедовый. Если в Москве за сутки будет выписано всего два штрафа за нарушение режима самоизоляции, не сомневайтесь, что оба выпишут мне.
Потому единственный демарш, на который я решалась — выносить в три приёма раздельный мусор. Между вторым и третьим заходом, злостно увеличивая маршрут, заглядывала в аптеку — купить пипетку (самое дешёвое, что было в ассортименте). Провизор после восьмой пипетки махнула рукой — вы можете просто так к нам заглядывать, не обязательно что-либо покупать.
Теперь у меня целый букет пипеток, могу подарить, если кому-то надо. Обращайтесь 2, 6, 8, 10, 12 и 14 июня с 9.00 до 21.00.

Collapse )