?

Log in

No account? Create an account

Верхний пост

Под катом информация для тех, кто отписывался в личку с просьбой сообщить о наличии моих книг в книжных магазинах.
Read more...Collapse )

Tags:

Что вы не знаете о крапивном дожде? Я расскажу вам всё, что вы о нём не знаете.
Он случается сразу после того, как в низинах сойдёт снег, и продрогшая земля отойдёт от ковкого зимнего холода. Он всегда робок и ненавязчив, крапивный дождь. Приходит он ближе к полудню, когда непроглядный утренний туман рассеивается в марлевую рябь. Ложится живительными каплями, отметая мысли о бренном. Он словно всплывшее в памяти счастливое событие, о котором вы давно забыли. Но вот оно вернулось, это позабытое воспоминание, — и озарило душу тёплым светом.

Именно в тот поределый туман, ловя в ладони крупные и редкие капли крапивного дождя, я и собирала крапиву: вдоль кривенького частокола, в колючем малиннике, за ржавой дождевой бочкой, под старой яблоней, много лет не дающей урожай…
Потом мы с мамой варили крапивный суп, взбивали чесночный соус на мацуне, подрумянивали хлеб, щедро нарезали овечий сыр, разливали по бокалам последнее домашнее вино — густое и вязкое, словно фруктовый взвар. К ночи большими влажными хлопьями повалил снег. Папа запел комитасовский «Крунк» и сквозь снежный полог показался лоскут чистого ночного неба с горстью продрогших звёзд.
Read more...Collapse )

Mar. 23rd, 2019

Из разговора со знакомым, у которого буквально недавно завязались отношения.
Хвалюсь:
— У мамы с папой сегодня 50 лет брака.
— Это какая свадьба?
— Кажется золотая. Или алмазная? — сомневаюсь я.
— А три недели — это какая? — волнуется о своём знакомый.

Я называю их отношения «Любовь и птеродактили». Каринка — «Единство и борьба противоположностей». Гаянэ молча перекрещивается. Сонечка откровенно подшучивает над ними, цитируя бессмертное довлатовское «муж был совершенно необходим, его следовало иметь хотя бы в качестве предмета ненависти». И только Айк, самый младший из нас, озвучил то, о чём догадывался каждый, но боялся признаться: «Детство заканчивается тогда, когда мы с родителями меняемся местами. Вчера детьми были мы, теперь — они».
Оставайтесь как можно дольше с нами, наши незаменимые и невозможно прекрасные взрослые дети. Наши самоотверженные и несгибаемые дети, сумевшие поднять нас сквозь безденежье, войну, холод и голод. Всякая наша победа — ваша заслуга. Всякое поражение — исключительно наш промах.
Спасибо за всё.
Любим, любим, любим.

20170727_171517
Подруга скинула ссылку на статью в «Коммерсанте». Это была подборка высказываний писателей о невыносимой тяжести сочинительства. Читала и ужасно веселилась.
Особенно понравился крик души Вудхауса: «Я просто сижу перед печатной машинкой и тихонько матерюсь».

Read more...Collapse )

Tags:

Подхватили с сыном какой-то недовирус. Температура не очень высокая, зато кашель богатырский, аж штукатурка с потолка сыплется. Опять же сопли бахромой. Нани бы сказала — по самые закрома.
Лечимся со всех ног.
Болеть вдвоём не так скучно. Во-первых, не обидно. Во-вторых, можно измерять на брудершафт температуру: у кого она выше — тому приносят чай с малиной. Ну а в-третьих — Эмиль почти никогда не температурит. Такое свойство организма. Потому чай несёт мне он.
Болею, можно сказать, с комфортом.

Выспаться не получается — не дает кашель. Маялись бессонницей, даже терафлю не помогал — а он на нас действует, как снотворное. Утешались книжками. Прочитали на пару «Подорожник» Даши Алавидзе. И было нам хорошо. Очень ценю людей, которые умеют любить и быть благодарными. Городам, странам, прохожим — случайным и неслучайным, крохотным запискам, приколотым булавкой к барной стойке. Даша именно из таких. Потому её книга — в счастье и в утешение каждому.
По следам одного из рассказов затеяли игру — угадай название картины Магритта. Очень веселились. Любили его работы безымянными, а теперь, благодаря Даше, названия запомнили. А ещё договорились обязательно выбраться в Брюгге. Все знакомые уже успели залечь там на дно, а мы — нет. Непорядок!

Read more...Collapse )
Стоматологи не дадут соврать: удаление клыка требует особого мастерства. У клыка очень длинный и тонкий корень, который легко можно сломать. И тогда приходится выковыривать его из десны кусочками.
Так вот. За полувековую медицинскую практику папа всего два раза ломал клыки: своему отцу и своему же брату.
Но, вопреки бытующему мнению о врачах, он у нас не суеверный. Потому без страха и угрызений совести продолжал лечить близких и друзей. С особым остервенением — собственных детей.
Слава богу, делал он это стихийно. О наличии у нас зубов вспоминал, когда, как говорят в Берде, «гребешок у него подогревался». То есть в подпитии.

Стадий подогретости гребешка у папы было три.
Первую, самую лёгкую, мы назвали профилактической. Это когда, слегка подшофе, он выстраивал нас в шеренгу и бегло осматривал зубы. Доставалось всем кроме годовалой Сонечки, которая, с поразительной скоростью перемещая из одного уголка рта в другой пустышку, ползала у нас в ногах, почему-то попой вперёд.
По итогам осмотра папа выносил безапелляционный вердикт: Наринэ и Гаянэ завтра в 10 утра должны быть в поликлинике!
— Почему!? — возмущались мы.
— Кариес!
— А у Каринэ, значит, не кариес?
— У неё с зубами всё в порядке.
Каринку мы в этот вечер ненавидели с особой лютостью.
Read more...Collapse )
Однажды, когда война чуть приутихла и в Берд стали привозить продукты из большого мира, мамина коллега получила зарплату и немедленно спустила её на продукты. Денег хватило на три баночки тихоокеанской сайры, несколько пачек макарон и — фантастическое везение — два шоколадных батончика «Марс», которые до этого бердцам доводилось видеть только в телевизионной рекламе.
Read more...Collapse )
Декабрь в Берде выдался милосердным: морозец ночи сменяет робкое утреннее солнце, к полудню из-под того края неба, что свисает линялой шторой над истоком реки, выплывают стада усталых облаков. Сгрудившись у ломкого от неокрепшего льда берега, они принимаются пить — степенно и долго, словно в последний раз; утолив жажду — неторопливо уходят, медно позвякивая боталами, стирая ноющие ноги о неровное дно каменистой дороги — за Хали-кар, к распахнутому зеву Великаньей пещеры, где и исчезают — бесплотные и безмолвные, словно недосмотренные прошлогодние сны.

Из-под ржавой шелухи травы пробивается наивная молодая поросль, скудно выступают нежно-васильковым кудрявые головки клевера и трёпаные ветром колючие венчики чертополоха. На голых ветвях деревьев пестреет россыпь недоклёванных птицей ягод боярышника, тёрна, калины. Опушку леса усеяло орехами в почерневшей, тронутой плесенью кожуре — полевые мыши растащат всё дочиста к первому сильному морозу.
В горах сошли последние осенние подснежники, забылось беспробудным тягучим мороком Совиное ущелье, сумрачно и властно закурились к грядущим бурям непролазные вершины Миапора.
Берд и окрестные деревни затаили дыхание в предчувствии скорого снега.
Read more...Collapse )
Книга "С неба упали три яблока" вышла на итальянском, в издательстве Francesco Brioschi Editore srl.
Планируются две презентации:

Комо, 17 ноября, 18:00,
книжный магазин "Ubik" (Piazza San Fedele 32, 22100)

Милан, 18 ноября, 18:00,
Fondazione Pini (Corso Garibaldi 2)

Приходите, если в эти дни будете в Милане или в Комо, поговорим-посмеёмся-пообнимаемся.

Огромная благодарность моим агентам Юле Гумен и Наташе Банке. Девочки, вы лучшие. Спасибо.

Mele_cop L_ALTA

Nov. 13th, 2018

Эву пригласили на празднование дня рождения. Однокласснице Беатрис, закадычной подруге и соратнице, исполнялось семь. Кроме Эвы на торжестве предполагались сэндвичи с индейкой и сыром, огуречный салат, торт со взбитыми сливками и ванильное мороженое. А также кузина именинницы Маргарет, десяти с половиной лет, умеющая левой ноздрёй выдувать мыльные пузыри.

— А правой что она умеет? — заволновалась Эва.

Беатрис неопределённо пожала плечом и сделала страшные глаза. 

Эва скинула матери таинственную смску: «Mommichka, i need many bubbles for my nose», снисходительно поколотила мальчика Гарри (снова лез целоваться), и, проигнорировав кружки танцев, художественной гимнастики и шитья, убежала играть в футбол.
Read more...Collapse )
Англию невозможно снимать крупным планом, это словно пытаться зачерпнуть в ладони океан. Потому я старалась снимать её с небольшого фокусного расстояния. С сожалением потом удаляла из памяти телефона беспомощные кадры. Того влюблённо-благодарного ощущения от страны поймать в объектив мне так и не удалось.
.
Обнаружила родную мушмулу в лондонском парке. Не жёлто-крупную, сочную, а горную, есть которую можно только после того, как её прихватит крепким морозом. Привет, говорю, цавд танем, привет.
Родина даёт о себе знать с первого дня пребывания в другой стране. Получила в подарок перевязанную нарядной лентой коробочку. Надпись на ней гласила: «Дорогой Наринэ от т. Мареты с любовью». Приоткрыла — а там румяные кусочки сладкой гаты.
Пора уже на манер зицпредседателя Фунта всем хвастливо рассказывать: «В Париже мне гату дарили, в Сан-Диего дарили, в Торонто дарили, а знали бы вы, какую мне гату в Англии дарили!»
Лондон невероятно дорогой город. Но не для гостящих там армян. При приезде очередного земляка диаспора незамедлительно включает режим заботливой мамочки: приглашает в гости, накрывает столы, строго следит, чтобы ты поела всего, и чтоб не забыла корочкой хлеба протереть дно тарелки, а то жених лицом не выйдет!
Нормальные люди в поездках худеют, а я наела себе лишние щёки.
Read more...Collapse )
Описывать Англию — занятие бессмысленное и беспомощное. Это как оказаться ребёнком в сказке: тебе дано увидеть чудо, но не дано о нём рассказать. Всё, что ты можешь себе позволить — это наблюдать. Города, которым никогда не быть твоими. Дома, машины, скверы. Птиц, каменных львов и людей. Девушку в платье Мэрилин Монро и стоптанных кроссовках, джентльмена во фраке, крохотную старенькую китаянку в бумажной короне, белокурого мальчика с перемазанными мороженым личиком — и невозмутимый голос его матери: Эндрю, в следующий раз я таки буду вынуждена указать стрелочками направление к твоему рту!

Read more...Collapse )

Sep. 28th, 2018

— Такое ощущение, будто я оказалась в одной из твоих книг, — признаётся Аня, оглядывая залитую теплом узкую и долгую улочку.
На миг я теряю дар речи.
— Не представляешь, какой это для меня комплимент.
Мы стоим во дворе полуразрушенного дома. От когда-то прекрасного строения остался каменный каркас. Внутри растут липы, упираются ветвями в стены и крышу. Это, наверное, всё, что нужно знать о моих книгах.

Read more...Collapse )

Sep. 14th, 2018

Наконец-то вышло продолжение "Шоколадного дедушки".
Ждали мы его практически два года, и даже немного отчаялись.
К сожалению, очень медленно работал художник, но брать другого мы не хотели — читатели привыкли к тем образам, которые были в первой книжке, и менять их на другие издательетсво не посчитало целесообразным.
За два года я даже подзабыла, чего понаписала в продолжении, и когда чудесный редактор Ирина скинула мне окончательный вариант рукописи, я с нескрываемым интересом её прочитала. Не поверите — узнала много нового.
Книга для детей от шести лет, она волшебная и добрая, и в ней много приключений.
Категорически запрещается читать тем, кто на диете, потому что там много сладкого. И не говорите потом, что не предупреждали!
Спасибо всем, благодаря кому книга вышла, и особенно — Марго Сьюрсен, без советов которой мы бы не справились.

"Тайна старого сундука" в предзаказе на Лабиринте. Через неделю-другую будет уже во всех книжных магазинах.


https://www.labirint.ru/books/659190/

ШД2

Tags:

Sep. 10th, 2018

Когда ты совсем маленький, и только-только учишься распознавать мир, красота не имеет имён и отличий: деревья одинаково никнут под дождем, цветы распускаются личиками навстречу солнцу, пахнет пряным свежескошенная трава, переливаются на сколе прохладными слезами камни.
Это уже потом, спустя время, тебе объяснят, что именно то дерево, под которым уснул и не проснулся дед Леван, называется грецким орехом. Дед Леван по старости забыл, что под ореховыми деревьями нельзя спать, они ведь поглощают очень много кислорода. Он прожил большую достойную жизнь, чередуя радость и печаль, строя каменный дом и собирая виноград, радуясь своим внукам и оплакивая своих сыновей, одного из которых забрала война, а другого — лавина в горах. Дед Леван сделал всё, чтобы поднять внуков, а когда совсем устал, присел отдохнуть под грецким орехом. Уснул — и не проснулся.
Не засыпай под дубами и буками. Под каштаном и фундуком не засыпай.

Read more...Collapse )
Какое это счастье — дожить до того дня, когда можно обсуждать со своим ребёнком всё, совсем всё — не кривя душой и не боясь признаваться в своих ошибках.
Одно время я ему говорила — сыночек, я всегда пойму и поддержу тебя. Теперь он мне это говорит.
Перекличка лета:
— Я у тебя есть.
— И я у тебя есть.

Read more...Collapse )
Июль выдался сумасшедшим: тур в Армению, и сразу же следом — тур в Грузию. Спасибо моим чудесным группам, с вами было весело, душекомфортно и прекрасно.
Когда произведут все переводы и Фонд "Созидание" оплатит лечение наших подопечных, я обязательно вывешу отчётный пост.

А пока "Клуб Путешествий Михаила Кожухова" планирует последний в этом году благотворительный тур со мной — на сбор винограда в Армению. В группе осталось пять мест. Приглашаем сильных духом людей, умеющих искромётно шутить, безудержно смеяться, радоваться красоте и не умереть от того количества вкусной еды, которой традиционно пытают туристов в Закавказье.
До встречи, до солнца, вина, ветра и счастья!


Ссылка на тур: https://goo.gl/HrtCBA
На все вопросы ответит менеджер клуба Эльвира, её данные указаны на странице поездки.

Aug. 2nd, 2018

В тбилисском аэропорту шумно и суетно. К паспортному контролю змеится длинная очередь. Пристраиваюсь в конец, готовлюсь к долгому ожиданию. Предаюсь привычному занятию — наблюдаю людей. В аэропортах они читаются особенно легко, может быть потому, что за занятостью не считают нужным прятаться за масками.
Пятилетний мальчик натягивает на плечи рюкзак вверх тормашками.
— Переверни, — подсказывает мать.
— Не буду! — хмурится мальчик и упрямо надевает рюкзак наоборот.
— Неудобно же! — вмешивается дед.
— Отстаньте!
Мать с дедом переглядываются, прячут улыбки. Мальчик сопит. Повозившись, со вздохом переодевает рюкзак. Поднимает глаза, бубнит примирительно:
— Деда, а деда. Поиграем?
Дед с готовностью выставляет кулак. Декламируют хором:
— Камень-ножницы-бумага…

Две сестры, та, которая постарше — строгая и сосредоточенная молчунья. Другая — легкомысленная и щебетливая хохотушка.
— У нас уйма времени, пойдём мне очки смотреть?
— Зачем тебе ещё одни очки?
— Для счастья!
Старшая смотрит на младшую долгим задумчивым взглядом, та строит ей смешную рожицу.
— Я за это «Триумфальную арку» дочитаю. Обещаю.
— Не дочитаешь.
— Не дочитаю, ага.

Очередь продвигается на пролёт, поворачивается ко мне другим боком. И я вижу женщину. Она рыдает — навзрыд и безутешно. Не пряча лица, стирая бесконечные слёзы ладонями. Поминутно привстаёт на цыпочки, высматривает среди провожающих кого-то. На последнем витке, когда вот-вот уходить, она внезапно расталкивает людей, пробирается к разделяющей ленте. С той стороны к ней подходит мужчина. Она подставляет ему лицо. Он целует её в мокрые глаза, в безвольные губы, в лёгкие каштановые волосы — она заколола их на затылке, он пытается заправить выбившиеся пряди, терпит неудачу, смущённо улыбается, шепчет какие-то слова. Она напряжённо слушает, молчит. Неимоверным усилием отрывается от него. Он надевает тёмные очки. Она протягивает билет и паспорт сотруднику аэропорта, уходит, не оборачиваясь. Удостоверившись, что она не видит, он резко нагибается, упирается ладонями в колени. Очки падают, он их не поднимает, утирает слёзы. Уходит, очки так и остаются лежать на полу.

За стеклянными стенами — изнурённый зноем город. Он не похож ни на один другой, он совсем особенный и по-своему родной. Там я мгновенно оказываюсь в пространстве, где когда-то, может быть, жила. Беспомощная в незнакомых городах, без труда нахожу нужные дома, легко выпутываюсь из бескрайнего лабиринта улочек, распознаю незнакомую мне, но удивительно понятную речь, пригоршнями черпая из неё ясные с детства слова: режани, шушабанди, гижи, караги, дарбази… Ранним утром этот город пахнет пшеничной мукой и бездомными котами. Поздним вечером — перегретым на солнце медяками, бездвижной рекой и густым янтарным вином.
В день расставания он задумчив и молчалив. На прощание обязательно подсовывает картинки, которые отныне будут с тобой. Мальчик с надетым вверх тормашками рюкзаком. Две прекрасные сестры. И мужчина с женщиной — обоим сильно за пятьдесят, а может и за шестьдесят — сложно распознать возраст влюблённых. Они так и стоят, обнявшись, в тбилисском аэропорту. У неё бледные губы и прозрачные глаза. У него трёхдневная колючая щетина и белёсый шрам на левой руке.
Любовь всюду и везде. Всюду и везде.

Jul. 22nd, 2018

Сегодня в Берде справляют Вардавар. Остальная Армения отмечает день поливания по указке церкви, прибравшей к рукам языческие праздники, а мы — по старинке. Но если вы вдруг сделали поспешный вывод, что бердцы — последний бастион сопротивления, то я должна вас разочаровать. В нашем Тавушском районе есть деревня Айгедзор, где справляют Вардавар спустя две недели после нас. Так что оставь надежду всяк сюда входящий. Нам, корифеям упрямства, никто не указ. Даже церковь.
Вчера в Берде стояла классическая предновогодняя лихорадка. Люди закупались продуктами, пекли гату и сали, запасались сырами, хлебом и спиртным. Сегодня грядут большие гулянья — с шашлыком и хашламой, с печёными на большом огне овощами, со всяким обильным десертом под заваренный на остывающей золе густой кофе. Настоящий Вардавар именно такой — сытный, обильный, многолюдно-шумный, обязательно пикничный. Вардавар — проводы зноя.

В преддверии праздника была покусана осой. В лоб. Притом не то чтобы сильно к этому стремилась. Сидела посреди родительского огорода, любовалась закатом. И тут на меня напала оса.
— Радуйся, что не в нос укусила, — утешил папа, промывая мне лоб ледяной водой.
— А в нос что, смертельно?
— В твой — смертельно!
Рассматривая свой покусанный лоб в зеркало, сделала открытие: укус осы — это бюджетный вариант ботокса. И наркоза. Лицо до подбородка теряет чувствительность, можно шиферные гвозди им забивать. А морщинки сглаживаются. Лепота!

Read more...Collapse )

Jul. 11th, 2018

Всё, что есть у меня на душе — забытые вещи. Серебряное кольцо в аэропорту Бостона. Утром я попрощалась с сестрой и племянницей, а потом наблюдала, как они, неумолимо уменьшаясь, идут по длинной узкой улочке. Эва смешно подпрыгивала, поминутно поправляла лямку рюкзака на плече, чего-то щебетала, Каринка ступала слишком прямо, несвойственным себе осторожным шагом, словно нашаривая дорогу в темноте, и я точно знала, что она плачет. Плакала и я, глупо и навзрыд, как умеют плакать только дети, несправедливо лишённые обещанного подарка. В самолёте обнаружила, что забыла кольцо в аэропорту. Сняла, чтоб не намочить, и оставила на краю раковины. Расстроилась так, что рассказала об этом на своём ломаном английском сидящему рядом пожилому мужчине.
— Вы потеряли его в городе, где живёт ваша сестра, — чуть поразмыслив, сказал он. — Теперь, где бы кольцо ни оказалось, оно будет охранять её.
Я сразу ему поверила.

Всё, что есть у меня на душе — обереги.
— Это тебе, — Вика протягивает странной формы камень с круглой дырочкой в сердцевине, — он последний, остальные уже использованы.
Я перекатываю на ладони тёмный, в рыжих подпалинах, продолговатый камушек. Смотрю вопросительно. Вика вздыхает. Она из тех людей, для которых каждое слово — пытка.
— Один мой знакомый ездил в горы. Сорвался в ущелье, зацепился за корень дерева, росшего на краю. Этот корень пробил камни, они на нём и висели, как бусы. Он их собрал.
Вика умолкает. Я долго греюсь о камушек. Наконец отваживаюсь на вопрос:
— Что с ним нужно делать?
— Нужно встать спиной к реке, загадать желание и бросить его в воду. Обязательно правой рукой. Сделаешь?
Кроме камушка Вика вручает мне каштан, который на самом деле зелёный, хотя и кажется коричневым (мало кому дано угадать, что он зелёный). И крохотный серебряный кулон: крылатый ангел с посохом.
Камушек давно покоится на дне нашей бердской речки. Каштан всё так же притворяется коричневым, хотя я не сомневаюсь, что на самом деле он зелёный. Ангел с посохом теперь всегда со мной — после того, как Вика его подарила, я много путешествую.

Мне всегда везло на хороших людей. Каждый из них вставлял важный кусочек мозаики в ту неоконченную картину мира, которую я себе нарисовала. Каждый привносил то, чего так не хватало мне. Каждый обязательно чему-то учил. По большому счёту, я — результат их стараний. Их бледная тень.
Недавно смотрела интервью Киры Прошутинской с Алёной Хмельницкой. Алёна сказала очень созвучные моему сердцу, поразительные в своей простоте и верности слова: «Мы, дети, выросшие в любви, воспринимаем её как должное. Но без неё мы теряемся».
Я счастливый человек, мне редко выпадало это ощущение беспомощности. Состояние любви — ближнего, к ближнему, к своим и не к своим,— почти никогда не покидало меня. Время идёт, и жизнь непозволительно убыстряется, великодушно оставляя рядом самых близких, самых важных. Самых любящих и милосердных. Им не нужно ничего объяснять, с ними можно не бояться быть слабой или глупой. Перед ними нет необходимости оправдываться — они простили меня накануне дня моего рождения, без условий и навсегда.
Потому всё, что есть у меня сейчас на душе — благодарность и любовь. Благодарность и любовь.

Tags:

Profile

greenarine
Дневник Наринэ

Latest Month

April 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com