фото первой Манюни -- Веры enchantee_x

фото второй Манюни -- Димы varkapodarka.


Дорогие друзья! Кинорежиссёру Евгению Лунгину очень понравилась "Манюня", и он горит желанием экранизировать её.
Если у вас есть контакты людей, которые могут нам помочь с экранизацией (имеется в виду финансовая составляющая), пишите, пожалуйста, мне в личку, или оставляйте комменты к этому посту.
Спасибо!

И информация для тех, кто отписывался в личку с просьбой сообщить о наличии моих книг в книжных магазинах.
( Read more... )

Дизайн журнала -- sandra_design.

Дорогие друзья-москвичи!

19 мая в Доме Музыки на Космодамианской набережной состоится концерт дивного Арто Тунчбояджяна и его группы Armenian Navy Band. Это будет фантастический фьюжн -- в программе заявлены джазмен и саксофонист Игорь Бутман и лидер группы "Аквариум" Борис Гребенщиков.
Спешите видеть.
На всякий случай напоминаю -- рекламирую только то, что люблю сама. И да, в моём журнале платной рекламы нет и не будет.

А вот вам ещё фотографий с сегодняшнего шествия: http://rpa-design.livejournal.com/38209.html (осторожно, трафик).
На одной я объясняюсь в любви Ольге Паволге, а на другой можно вычислить кусочек Марты Кетро, не скажу какой. Ищите сами.

Было очень улыбчато и солнечно.
Я взяла с собой «Медею и её детей» Людмилы Улицкой, очень хотелось получить автограф и объясниться в любви. Но к Улицкой невозможно было пробиться.

Уотэтимиуот глазами видела многотысячную толпу прекрасных людей. Люди, спасибо вам за то, что вы такие прекрасные.
Уотэтимиуот руками пожала руку Ксении Лариной. Немножко объяснилась ей в любви.

Познакомилась с дивными девочками Аней Зябревой и Машей Вуль, умницей Валерием Панюшкиным. Развиртуализировалась с Юкосик.

Расспрашивала Юлию Улицу о её поездке в Грузию. Юлия обещала вскорости вывесить фотографии и рассказать, как там вкусно и красиво.
Обнималась с Леной Михалковой и Аней Рулевской.

Это был очень хороший день. День счастливых улыбок.
Хотелось каждого погладить по руке, каждому сказать что-то доброе.
Это действительно был очень хороший день.

Когда мы покупали эту квартиру, я долго сомневались насчёт семнадцатого этажа – высокоооо, далекоооо. Сейчас нарадоваться не могу. За моими окнами бескрайнее, щедрое на сказочной красоты закаты московское небо.

Людям высокогорья очень сложно привыкать к таким просторам, мы – пленники клаустрофобии, наше пространство всегда замыкалось глубокими ущельями и зазубринами каменных гор. Там ты живёшь на длинном вдохе – воздух разреженный, острый, пахнущий подснежниками и чабрецом – не надышаться.
В равнинах всё наоборот. Тебе приходится жить на бесконечном выдохе, с боязнью приземления, с вечно поджатыми лапками, с бьющимся в горле сердцем. Здесь ты напоминаешь смешной, надутый веселящим газом шарик – рвёшься вверх, и единственное, что тебя удерживает на земле – это душа-пуповина.

Если в горах тобой правит безудержное чувство свободы, то на равнинах ты начинаешь остро ощущать присутствие Бога. Его здесь больше, чем в горах. Ему здесь проще, чем в горах.

***

У кого-нибудь из вас получается с первого раза правильно набрать слово «присутствие»? У меня – никогда. Просто напасть какая-то. С третьей попытки справилась.

***( Read more... )

В июле Тата варила ореховое варенье.
Под тутовым деревом стояла длинная, грубо отшлифованная скамья. Её накрывали старым зелёным пледом, чтобы удобнее было сидеть. Когда солнце уходило за дальний холм, в воздухе разливалась долгожданная прохлада. Тень от дома, поначалу неуверенная и бесцветная, набиралась силы и стремительно расползалась по чисто выметенному двору. Затопив всё и вся, она тихо плескалась в ожидании ночи – колдовала ветер.
Над головой Таты шумело тутовое дерево. Высоко в небе летели деревенские ласточки. Иногда они усаживались шумной стаей на тянущиеся вдоль забора провода, и щебетали о чём-то своём, ласточьем.

Тата чистила грецкие орехи – срезала острым ножом кожуру. Ореховый сок окрашивал пальцы в кофейную черноту, она потом не смывалась неделями.
-Орехи нужно умеючи покупать,- объясняла Тата,- важно успеть, пока не затвердели перегородки. Иначе варенье будет невкусным.
Ты слушала вполуха. Цепляла пальцем тонкую стружку кожуры, принюхивалась. Кожура пахла ореховым листом и отдавала горечью.
-А когда варенье будет готово?
-Недели через две,- Тата спохватывалась, растопыривала пальцы,- через четырнадцать дней. То есть десять и ещё четыре дня.
-Уууу,- кривила ты рот,- как долго! Разве нельзя его за один день приготовить?
-Нельзя. Знаешь, почему ореховое варенье такое вкусное?
-Потому что ореховое?
Тата тихо смеялась.
-Потому что его очень трудно приготовить. Чем сложнее готовка, тем вкуснее блюдо.( Read more... )

Если кто из вас вдруг забыл, напоминаю -- у меня имеется муж.
Адекватный вроде человек.
Полиглот, владеет семью языками. Поэтому ему совсем не сложно устроиться на работу. Хотя бы потому, что работодатель заодно на переводчике экономит.

Последние три года этот прекрасный человек работал с китайцами. Хотя китайским, что примечательно, не владеет. Когда в их конторе встал вопрос кому из сотрудников возглавлять строительство китайского лечебного центра, все показали пальцем на моего мужа. Потому что полиглот. Муж пытался объяснить, что китайский в ареал его лингвистических возможностей не входит.
-Ничего не знаем,- отрезало начальство.- Раз владеешь французским, испанским и даже немецким, то китайским владеть просто обязан!
И коварно повысило ценному работнику зарплату. На семнадцать процентов.
Любая уважающая себя женщина воспримет такой арифметический выпад как личное оскорбление и выкусит начальству глаз. Но мужчины -- примитивные существа рабы цифр. Поэтому муж, завороженный таким изящным математическим вывертом, мигом согласился.( Read more... )

Недавно у нас гостил друг мужа. Звать Анри.
Тоже родом из Касабланки.
Семья моего мужа потом вернулась в Советский Союз, семья Анри уехала во Францию. Так друзья детства оказались в разных странах.
На днях Анри приехал в Москву по делам. Заглянул в гости. Оказался маленьким рыжим толстяком в круглых очках. Охотно смеялся, много и со вкусом ел. Потом они на пару с мужем перебирали фотографии, вспоминали. Мы с сыном смеялись, как сумасшедшие. Я записала несколько историй.( Read more... )

О Русской премии.
Очень смешанные чувства. С одной стороны безумно рада за мою любимую Дашу Вернер – её «Межсезонье» взяло серебро. С другой стороны жутко обидно за третье место Лены Элтанг.
Я бы на месте организаторов вывела Юза Алешковского в отдельную номинацию. Он уже бесспорная величина, и в участии в премии на соревновательных условиях не нуждается.
От его выступления потом ком стоял в горле – таким оно было пронзительным и искренним. И бесконечно печальным.
Юз – легенда. И чествовать его надо, как легенду.

Возможно, я ошибаюсь. Возможно, к таким мероприятиям нужно относиться проще. Но мне, как читателю, категорически непонятно, как могут «Другие барабаны» Лены Элтанг занять третье место. Это, извините, выше моего разумения.

Не помню, что я тут рассказываю и показываю девочкам, но судя по их лицам – что-то несусветное.
В центре живописной композиции Даша Вернер (Вильке)villlka ("Межсезонье", "Грибной дождик для героя"), левый фланг замыкает Юлия Кузнецова leto_na_dache ("Выдуманный жучок", "Рецепт любви").



( Ну и уот так )
Автор фотографий -- Анатолий Степаненко ugolzreniia

По ссылке можно увидеть много фотографий с церемонии.

Скупыми словами.
Однажды мой дед присутствовал на долгом и нудном совещании.
-Драстамат Арутюнович, там к вам пришли. Женщина. Из Ленинакана,- сообщила ему секретарша.
-Пусть подождёт,- отрезал дед,- я занят.

После совещания он задержался – какое-то время изучал стенограмму. О том, что его ждут, давно забыл.
Вышел из кабинета и сразу её увидел. Женщина сидела, сложив на коленях руки. Бедно одетая, усталая. Видно, что с дальней дороги.
-Драстамат?- спросила она и тихо заплакала.

Он, конечно, сразу её узнал. 40 лет разлуки – разве это срок? Даже если тогда тебе было всего пять. Даже если у тебя на глазах зарубили отца и проломили прикладом голову бабушке. Бабушка, падая, увлекла тебя за собой, укрыла.
Куда девалась мать – ты не знал. 40 лет не знал.

И она о тебе ничего не знала. Выжила. Вышла замуж, родила двоих сыновей.
А потом увидела фотографию в газете. Абгарян Драстамат Арутюнович. Ехала через всю республику. На автовокзале показала статью какому-то прохожему:
-Такой человек в Берде живёт?
-Живёт,- кивнул прохожий, и объяснил, как пройти к зданию райкома.

Когда увидела сына – заплакала. Оттого что не верила, что найдёт.
Оттого что наконец нашла.

Когда папа рассказывает эту историю, у него срывается голос. Вроде всё благополучно разрешилось, вроде история со счастливым концом.
Но у папы срывается голос.
И у меня срывается голос, когда я об этом рассказываю своему сыну.

Память – страшная штука.
Не отпускает.

23 апреля, в 19.00, буду в Библио-Глобусе на Лубянке.
Если есть на то желание, приходите на меня посмотреть.
Я умею много и бестолково говорить)))
Могу путать от волнения ударения. Или назвать дом магазином.
Так что каждая встреча со мной -- конкретный вызов логике.



Погуглила себя, вышла на эту прекрасную девочку.
Милая незнакомка, спасибо вам за то, что вы меня читаете.
Мне очень приятно. Очень.

Когда ваш отпрыск крепко увлечён историей, это чревато многочисленными неожиданными открытиями. Никто не спрашивает, готовы вы к этим открытиям или нет. На вас ежедневно выливают такой поток информации, что вы просто тихо едете мозгом.
Вот жила я себе припеваючи, и совсем не парилась от того, что не знаю, как Ленин Молотова называл.
А теперь знаю. И от этого у меня счастья полные штаны.

Рассказываю, как я узнала о кличке Молотова.
( Read more... )

Когда моя мама вышла замуж за врача, счастью бабули не было предела. Во-первых, будучи медсестрой, она с большим трепетом относилась к своим коллегам. Во-вторых, мечтала увидеть свою дочь замужем за интеллигентным человеком. А в-третьих, всю жизнь враждовала с Зульфией из третьего подъезда.

Зульфия из третьего подъезда жила богато – золотые зубы, крепко контрастирующий с сокрушительной смуглостью платиновый парик, кримпленовый гардероб. Когда она выходила в своём красном брючном костюме из подъезда, мужчины бросали играть в нарды и, затаив дыхание, наблюдали, как Зульфия идёт по двору. У неё была странная фигура – длинный торс, узкая талия, широкий зад и коротенькие плотные ноги. Когда Зульфия ныряла в темную арку, синтетические брюки нет-нет, да и искрились в местах трения голубыми огоньками. Что значит для восточного мужчины такой искрящийся необъятный зад, объяснять не надо.
( Read more... )

Друзья мои, сегодня стартовал благотворительный аукцион БФ "Созидание" bf_sozidanie.

Среди лотов три мои "Манюни" с аудиокнигами и платок работы Каринэ Абгарян.



Ссылка на лоты: http://molotok.ru/my_page.php?uid=14895111
Спасибо всем, кто организовывает, помогает, сочувствует, сопереживает.
Низкий вам поклон.

Звонит из школы.
-Мам, я уже всё. Еду домой.
Домой ехать тридцать минут. Проходит полтора часа. Звоню.
-Алё!
На заднем фоне – шум, мат, крики.
-Ты где?
-Скоро буду, жди.
И бросает трубку.
Перезваниваю. Абонент недоступен.

Мамы, сколько вам нужно времени, чтобы накрутить себя до такого состояния, когда ком в горле и из рук всё валится?
Мне – ровно десять секунд. Может, чуть больше.
Далее воображение начинает рисовать дикое – ввязался в драку. Напали. Ограбили. Случилось что-то ужасное. Что-то непоправимое.
( Read more... )

Мама общается по скайпу.
На шее шёлковый платочек нежно-бирюзового цвета. Глаза подведены, на губах весёлая помада. У мамы причёска, как после салона, на пальцах – серебряные перстни. Два. Один крупный, другой меньше, с прямоугольным чёрным камнем на тонких ножках.
Звучит Брамс, горят свечи, доступные взору окрестности окутаны таинственным полумраком.
И пусть сдохнет всё неэлегантное и нечёсаное. То есть я.

Мумс у меня воспитанная леди, поэтому, узрев меня на экране, вида не подаёт.
-Какая у тебя причёска интересная,- вздёргивает она бровь.
-Это не причёска, это колтун,- нагнетаю я.
Мумс хватается за сердце, закатывает глаза.
-Мамэле, шучу!- смеюсь я.- Собрала волосы в пучок. В глаза лезут, работать мешают.
-Евграфия Вольдемаровна, вы, пожалуйста, не пугайте меня больше так!
-Не буду, Матильда Дормидонтовна!
( Read more... )

Студенческие годы были разными. Иногда страшными и беспросветными. Иногда совсем безысходными.
Рождённые в семидесятые, мы и представить себе не могли, что доживём до таких времён, когда в день нам будет полагаться 250 грамм хлеба – суточная норма взрослого человека Еревана девяностых. За хлебом приходилось выстаивать долгую очередь. На первом этаже общежития, напротив комнаты коменданта, выделили специальное помещение, куда привозили горячие матнакаши. Буфетчица тётя Зина разрезала их на четыре части. Одна четверть матнакаша весила 250 грамм, может чуть больше. Тётя Зина отбирала у меня четыре талона – мой, Каринкин, Арминэ и Осанны, и, пряча глаза, выдавала полтора матнакаша – плюс две нормы.
-Детям,- шептала.

Мама с папой вывезли Гаянэ, Сонечку и пятилетнего Айка в Ереван, и буквально с порога уехали обратно. Нужно было успеть до того, как закроются дороги – с той стороны, не прекращая, бомбили подступы к нашему району. Прорвать блокаду удалось ненадолго, и то хитростью – соседние Ноемберянский и Красносельский районы ввязались в беспощадную артиллерийскую канонаду, отвлекая часть огня на себя. Дорога в Ереван оказалась открытой на сутки. За эти сутки люди вывезли детей – война дошла до той точки кипения и обоюдного озверения, когда гуманного отношения ни к старикам, ни к детям ждать не приходилось.
( Read more... )

Я честно пыталась договориться, чтобы был мальчик.
( Read more... )